Нам было хорошо вместе. Совсем не возникало мыслей о том, что мы слишком разные: отличаемся друг от друга национальностью, вероисповеданием, менталитетом… Все это отходило на второй план, когда пальцы наших рук переплетались. Чувствуя теплоту и заботу любимой девушки, я совсем забывал о том, где нахожусь. Мне казалось, что я дома. Не в США, не в Миннесоте, а просто дома. Там, где близкие люди, с которыми душевно и тепло.
Вскоре родители и Эмма отправились обратно в Америку, посетив два домашних матча "Каучука". Тогда я старался как мог и был рад, что команда смогла победить хотя бы во второй игре. Мы с Яной проводили их до аэропорта, а после она, видимо, почувствовав мое разочарование по поводу того, что с семьей я увижусь лишь летом, занимала меня разговорами всю обратную дорогу.
Вернувшись в город, мы погуляли с собакой, а когда окончательно замерзли, поднялись в квартиру девушки, где вместе отогревались от холода под теплым пледом.
За оставшийся день я осознал, что больше не чувствую себя одиноким, как это обычно бывало. Теперь у меня была Яна. И в этот момент, обнимая ее, я понял, что мне было суждено пройти через все, что я пережил раньше: проблемы в "Шаркс" и переезд в Россию. Здесь я встретил Яну, а значит, должен благодарить Бога за то, что оказался в этом месте и почувствовал себя по-настоящему счастливым.
Однако на тот момент я совсем забыл о том, что мне предстоит принять немало важных решений, чтобы не потерять с трудом обретенное счастье...
[60] С 2016 года в Пекине базируется профессиональный хоккейный клуб "Куньлунь Ред Стар".
Глава 27. Владимир и Маргарита
Владимир
Шайба, прилетевшая в заградительное стекло, за которым я находился, прервала мои размышления. Пару секунд я пытался сообразить, что происходит, а потом услышал смех. Это был Ваня - молодой игрок "Каучука", с которым дополнительно занимался Муромец. Илья всегда так делал: после окончания тренировки собирал молодежь и возился с ребятами, передавая свои знания и опыт и мотивируя их отрабатывать игровые моменты.
Улыбнувшись, я погрозил юному хоккеисту кулаком и прошел в раздевалку к парням. Тренировка закончилась несколько минут назад, однако я не принимал участия в сегодняшнем занятии. В прошедшем матче с "Витязем"[61] я получил небольшое повреждение, и тренерский штаб решил, что мне следует поберечься. Завтра нужно быть готовым на сто процентов.
После той ужасной игры во Владивостоке, оценив, что становлюсь обузой для команды, я решительно настроился на перемены. Больше было непозволительно выносить личные проблемы на лед и давать волю эмоциям. Я приложил максимум усилий, чтобы избежать этого. Начал с малого: не допускал удалений и риска, действовал продуманно и осторожно. Постепенно, чувствуя, как ничто больше не препятствует моей игре, я вновь стал самим собой.
И теперь я ощущал, как превращаюсь в настоящего лидера. На меня стали рассчитывать партнеры, тренеры и болельщики. Муромец стал давать мне все больше возможностей сплотить команду. Я не отличался пламенным красноречием в раздевалке, но зато мог повести за собой команду на льду. Доказывал делом, что способен переломить исход игры. Я даже получил нашивку альтернативного капитана и стал лучшим бомбардиром[62] команды.
Впрочем, мои индивидуальные достижения были второстепенны. Я играл так, как и вся команда. Теперь мы наконец стали единым коллективом, так как нас сплотила общая цель. Понимая, что Илья доигрывает последний сезон и что этой весной ему предоставится последняя возможность побороться за Кубок[63], мы были обязаны попасть в плей-офф. Не ради себя, а ради Муромца. Он как никто другой заслуживал, чтобы его имя увековечили.
Но, несмотря на солидарность с ребятами, у меня все же была еще одна цель. Личная. Я забивал не только ради командного результата, а делал это потому, что каждая заброшенная шайба приближала меня к Рите. Я преодолевал любые трудности: ломающиеся клюшки, кураж голкипера соперника, удаления команды - делал все ради того, чтобы восстановить личное счастье.
Я не идиот и прекрасно понимаю, что набранные очки в хоккее никак не помогут убедить Риту быть со мной. Дело в другом. Сложившуюся между нами ситуацию не исправить словами. Тогда я наговорил слишком много, и вряд ли она вообще воспримет всерьез то, что я могу сказать, даже искренне. Я должен доказать, что достоин такой женщины, как она. И этого не сделать пустыми обещаниями. Рите нужны гарантии, и я собираюсь дать их ей.