- Ауч! - посмотрела вниз Илона. Лапин рассмеялся:
- Стекло во множественном числе... а по-русски - вдребезги.
- Гуляем? - спросил какой-то парень. Сидел H.I корточках у стены. Курил.
- Давай новую возьмем? - дохнул ей в ухо Лапин
- Хватит! - Илона с силой наступила темно-синей платформой на осколки. Осколки хрустнули.
Она взяла Лапина за руку. Потянула к выходу и" прохода:
- Шампанское - штука хорошая. Но там буде1 круче.
Лапин задержал ее:
- Подожди...
- Чего? - остановилась она. Он обнял ее. Замер, прижавшись. Они постояли минуту.
- Холодно, - тихо усмехнулась Илона.
- Подожди... - Голос Лапина задрожал. Она замолчала. Лапин прижался к ней и вздраги вал.
- Ты чего? - Она слизнула языком слезу с его щеки.
- Так... - прошептал он.
- Чего, кумарит, что ли?
Он отрицательно покачал головой. Шмыгнул носом:
- Просто... как-то херово.
- Тогда поехали. - Она решительно взяла его за руку.
Любка
23.59. Квартира Андрея. Кутузовский проспект, д. 17.
Спальня со светло сиреневыми стенами. Широкая низкая кровать. Приглушенная музыка. Полумрак.
Голая Николаева сидела на голом Андрее. Ритмично покачивалась. Грудина у Николаевой была перевязана шелковым платком. Но обе груди были свободны. Андрей курил: 52 года, полный, толстолицый, с залысинами, с волосатой грудью, татуированным плечом и короткими пухлыми пальцами.
- Не спеши, не спеши... - пробормотал Андрей.
- Хозяин барин. - Николаева стала двигаться медленней.
- Грудь у тебя клевая.
- Нравится?
- Ты ничего с ней не делала?
- Нет, что ты. Все мое. О-о-о... сладкий хуище какой...
- Достает до кишок? - Он выпустил дым ей в грудь.
- Ох... еще бы... ой... Жаль, что сегодня в попку нельзя... - Почему?
- Бо-бо.
- Геморрой?
- Да нет... ой... последствия... ой... аварии...
- Как же ты так приложилась? Под машину попасть... ой, бля... надо же умудриться... я дорогу когда перехожу, раза четыре оглянусь... ой, не спеши...
- О-о-о... класс... о-о-о... Андрюш... о-о-о... ай!
- Не спеши, говорю.
Николаева взяла себя за бедра. Опустила голову. Тряхнула волосами. Осторожно двинула зад ом. Потом еще. Еще.
Андрей сморщился:
- Ой, бля... уже... Алька, сука... я же говорил - не спеши! Щас брызнет! Нет! Сдави, сдави там! Блядь! Слезь! Ну, на хуй так вот делать по-подлому?
Николаева моментально спрыгнула с него. Схватила одной рукой его обтянутый презервативом член. Другой сильно нажала в промежуток между анусом и яйцами:
- Извини, Саш... то есть... Андрюш...
- Сильней, сильней дави!
Она нажала сильнее. Он застонал. Дернул головой.
- Теперь отвлеки, отвлеки, на хуй...
- Как, Андрюшенька?
- Ну, расскажи чего-нибудь...
- Чего?
- Ну, смешное чего-нибудь...давай,давай, давай...
- Анекдот?
- Что-нибудь... ой, бля... давай, давай...
- Я не помню анекдоты... - Николаева почесала бритый лобок. - А! Вот заебательский случай, мне Сула рассказывала. Ее мужик один в пятнадцать лет к себе домой привел, трахнуть хотел, а она не давала, типа - девственница, и все такое. Он возился с ней в постели, возился, хуй аж дымится, ну там часа два, а она все ноги не разводит. Потом он говорит: давай в попку тебя трахну. Ну, давай. Подставила ему. Он как ввел, так сразу и кончил - терпеть уже сил нет. А спермы там - до хуя! Как полилась внутрь, как будто клизму сделали. Он отвалился. А Суда, представляешь,
сразу встала, присела и на персидский ковер ему на-срала! Пока он еблом щелкал, оделась и - деру!
- Ой, бля... Аль, давай... я все равно не могу..
- Щас, милый, - она села на него. Ввела член во влагалище. Стала быстро двигаться. Взяла рукой яйца.
-Да... да... вот... -забормотал Андрей. Замер. Сжал кулаки. Выкрикнул. Стал бить Николаеву кулаками по бокам: - Да! Да! Да!
Она закрывалась руками. Двигалась. Взвизгивала.
Андрей перестал бить. Руки его бессильно упали па кровать.
- Ой, бля... - Он потянулся к пепельнице. Взял недокуренную сигарету.
- Как? - Николаева облизала его розовый волосатый сосок.
- Ой... - Он затянулся. - Аж искры из глаз...
- Ты такой классный... - она гладила его плечи, - такой кругленький... как Винни-Пух. А член - ваще. Я сразу кончаю.
Он усмехнулся:
- Не пизди. Налей вина.
- Силь ву пле. - Она протянула руку. Вынула из стеклянного ведерка со льдом бутылку белого вина "Pinot Grigio". Налила в бокалы.
Андрей взял бокал. Приподнял потную голову. Опустошил бокал. Откинулся на кровать:
- Ой, бля... клевая ты телка...
- Приятно слышать.
Он посмотрел в пустую пачку из-под сигарет:
- Сходи на кухню, там сигареты на полке.
- Где?
- Рядом с вытяжкой. Полка там стеклянная.
- Андрюш, можно, я сперва в душ?
- Давай. Я сам схожу.
Николаева встала. Зажала ладонью влагалище. Побежала в ванную. В ванной встала под душ. Пустила воду. Быстро окатилась. Долго мыла влагалище. Выключила воду Крикнула:
- Петь! Тьфу.. Андрюш! А можно, я ванну приму?
- Можно...-донеслось из спальни.
Николаева села в холодную ванну. Пустила воду. Взяла с полочки шампунь. Выдавила в струю. Сразу поползла пена. Николаева запела. Вода дошла до подмышек. Николаева выключила воду. Подтянула к себе колени.Заснула.
Ей приснилась Любка Кобзева, которую зарезали в мотеле "Солнечный". Они с ней на кухне той самой квартиры на Сретенке, которую Любка снимала пополам с Козой-Дерезой. Николаева сидит у окна и курит. За окном зима, идет снег. На кухне холодно. Николаева одета по-летнему легко, но в высоких серых валенках. А Любка - босая и в синем, халате. Она суетится у плиты и готовит свои любимые манты.
- Все-таки какая я дуреха, - бормочет она, разминая тесто. - Дала себя зарезать! Надо же...
- Больно было ? - спрашивает Николаева.
- Да нет, не очень. Просто страшно, когда этот козел на меня попер с ножом. Я прямо вся оцепенела. Надо было в окно прыгать, а я, дура, смотрю на него. Он - раз мне, сначала в живот, я даже не заметила, а потом в шею... и сразу - кровища, кровища... слушай, Аль, куда я перец поставила?
Николаева смотрит на стол. Все предметы видны очень хорошо: две тарелки, две вилки, нож с расколотой ручкой, терка, солонка, скалка, мука в пакете, девять кругляшков из теста. Но перечницы нет.
- Так всегда, когда надо что-то - запропастится и все... - ищет везде Любка. Наклоняется. Заглядывает под стол.
Николаева видит в распахивающемся вороте ее халата грубо зашитый продольный разрез от шеи до лобка.