- Вон он... - замечает Любка.
Николаева видит перечницу под столом. Наклоняется, берет, передает Любке. И вдруг очень остро ощущает, что в груди Любки НЕ БЬЕТСЯ СЕРДЦЕ. Любка творит, бормочет, двигается, но сердце ее неподвижно. Оно стоит, как сломанный будильник. Николаеву охватывает ужасная скорбь. Но не от мертвой Любки, а от этого остановившегося сердца. Ей ужасно жалко, что сердце Любки мертво и НИКОГДА больше не будет биться. Она понимает, что сейчас разрыдается.
- Люб. ..а ты... лук в фарш кладешь ? - с трудом произносит она, приподнимаясь.
- На хер он нужен, когда чеснок есть ? - Любка внимательно смотрит на нее мертвыми глазами. Николаева начинает всхлипывать. - Чего ты ? спрашивает Любка.
- Ссать хочу, - лепечет непослушными губами Николаева.
- Ссы здесь, - с улыбкой говорит Любка. Рыдания обваливаются на Николаеву. Она рыдает о ВЕЛИЧАЙШЕЙ ПОТЕРЕ.
- Люб...ка... Люб...ка... - вырывается из ее губ.
Она хватает Любку, прижимает к своей груди, Любка отводит холодные, испачканные мукой и тестом руки:
- Чего ты ?
Ледяная грудь Любки БЕССЕРДЕЧНА. Николаева рыдает. Она понимает, что это уже НИКОГДА не исправить. Она слышит удары своего сердца. Оно живое, теплое и УЖАСНО дорогое. Ей от этого еще больней и горше. Она вдруг понимает, как ПРОСТО быть мертвым. Ужас и скорбь переполняют ее. Горячая моча струится по ногам.
Николаева проснулась. Лицо ее было в слезах. Туш ресниц потекла. Рядом с ванной стоял Андрей в красно-белом махровом халате.
- Ты чего? - недовольно спросил он.
- А? - всхлипнула она. И снова разрыдалась.
- Чего случилось? - сонно нахмурился он.
- Мне... это... - всхлипывала она, - подружка приснилась... она... ее... убили полгода назад...
- Кто?
- Да... какие-то торгаши с рынка... азера какие-то...
- Ааа... - почесал он грудь. -Слушай, я спать хочу У меня завтра стрелка важная. Деньги в кухне на столе.
Он вышел.
Николаева вытерла слезы. Вылезла из ванны. Глянула в зеркало:
- Господи...
Долго умывалась. Вытерлась. Завернулась в большое полотенце. Вышла из ванной.
В квартире был полумрак. Из спальни раздался храп Андрея.
Николаева на цыпочках прошла в спальню. Нашла свои вещи. Прошла на кухню. Здесь горела только лам-па в вытяжке над плитой. На столе лежали двести дол-ларов.
Николаева оделась. Убрала деньги в кошелек. Выпила стакан яблочного сока. Вышла в прихожую. Напела плащ. Вышла из квартиры. Осторожно захлопнула за собой дверь.
Верхняя губа
2.02. Съсмная квартира Комара и Вики. Олений вал, д. 1.
- Кулаком поработай слегка. - Комар перетянул предплечье Лапина жгутом.
- Чего ему работать - и так все на виду, - усмехнулась Вика. - Мне б такие веняки!
- Комар, сука, меня первой вмазал бы! - зло смотрела Илона.
- Гостю - первый квадрат, ёптеть. Тем более - он банкует... - Комар попал иглой в вену - Бля, сто лет не видал незапоротых канатов.
- Илон, а ты чо, правда на "Ленинграде" была? - спросила Вика.
- Ага... - Илона смотрела на руку Лапина.
- Угарно?
- Ага.
- А чего они давали? Старое?
- Старое! Старое! Старое!.. - зло затрясла кистями Илона.
Комар потянул поршень на себя: 27 лет, бритоголовый, большеухий, худой, сутулый, длиннорукий, с сильно заострившимися чертами лица, в рваной синей майке и широких черных штанах.
В шприце показалась кровь. Комар дернул конец завязанного жгута. И плавно ввел содержимое шприца в вену Лапину:
- Дома.
Вика протянула кусочек ваты: 18 лет, смуглая, маленькая, пухловатая, длинноволосая, фиолетовые брюки из полистера, голубая водолазка.
Лапин прижал вату к вене. Согнул руку в локте. Откинулся на замызганную подушку:
- Ой, бля...
- Ну? - улыбнулся Комар.
- Да.. - с трудом разлепил губы Лапин и улыбнулся. Смотрел в потолок с ржавыми потеками.
- Комар, сука, ты вмажешь меня, наконец?! - вскрикнула Илона.
- Нет проблем, мадам. - Комар распечатал новый шприц.
Вика высыпала в столовую ложку белый порошок из пакетика, добавила воды, вскипятила ложку над свечой. Комар набрал из ложки в шприц полупрозрачной жидкости.
Илона сама перетянула себе жгутом предплечье. Села напротив Комара. Протянула руку. На сгибе виднелись редкие следы от инъекций.
- Илон, так я не поняла, они все старое давали? - закурила Вика.
- Не, не только... - раздраженно сжимала и разжимала кулак Илона.
- "Вот будет лето, поедем на дачу Лопату в руку, хуячим, хуячим"? Да?
- Да, да, да... - зло бормотала Илона.
- А мне нравится у них: та-та-та... кто-то колется, я лично - бухаю, но могу ускориться. Комар не торопясь нашел место:
- М-да, рыбка, хорошо, что ты не злоупотребляешь.
- Чо я, дура, что ли? - нервно усмехнулась Илона.
- Кто вас, женщин, разберет' - Игла вошла в вену. Лапин улыбался. Потянулся Повел плечами:
- Все-таки... это совсем другое...
- Чего другое? - спросила Вика.
- Ну, когда там. Рассказывают, пиздят там разное. Вмазал - не вмазал. Это совсем другое.
- Почему? - довольно улыбнулась Вика.
- Потому что каждый мудак хочет быть умнее, чем он есть на самом деле. Умнее и авторитетнее Все прутся от своего авторитета, только об этом и думают. Как будто главная задача человека на земле сводится только к достижению положения в обществе любой ценой, пусть даже ценой чужих страданий.
Вика переглянулась с Комаром.
- Да. Уж чего-чего, а страданий у нас - хоть жопой ешь... - Комар с улыбкой вводил дозу в вену Ило-ны.
- Ой... - Она закрыла глаза Согнула руку в локте. Закашляла.
Вика протянула Комару исколотую руку:
- Тут есть еще местечко.
- Только в лоб не дыши.
- Прости, Ком. Илона потянулась:
- Класс!
Она поцеловала Лапина. Он неуклюже обнял ее.
- Ком, только не спеши. - Вика смотрела на иглу.
- У меня зрачки широкие? - Илона склонилась над Лапиным.
- Да, - серьезно ответил он.
- Красивые? Какой цвет?
- Что-то... такое... знаешь... - в упор и внимательно смотрел потеющий Лапин, - это вот что... это есть такие шары... знаешь, китайские шары равновесия... их надо перекатывать в одной руке, они из разных драгоценных камней делаются, типа яшмы там, и когда такой шар... шар цинь или цань, кажется, цинь... вот... и один шар там лежит, то из него течет такая энергия, биоэнергия, и там еще электрические накопления, все это вместе... и еще энергия камня, мы же очень мало знаем про энергию камней, камни охуительно древни-е... но когда-то они были мягкими, как губка, а потом уже под действием времени окаменели и стали настоящими камнями, а в них накоплена такая невъебен-ная информация, что это как суперкатридж такой... там записано до хуй .. то есть до хуя всего, про все. разные события, разные люди, все, что происходило все есть в камнях... и компьютеров не надо, только умей пользоваться камнем, найди к нему подход нормальный компетентный подход... и тогда все бу дет пиздец, человек станет властелином мира.