Ноги его заплетаются. Он кренится. Скрипит. Трескается. И рушится по частям на укатанный гру-зовиками снег, как гнилое дерево. Белесое марево глотает грузовик. Сердце стучит:
пдум
п-дум
пы-дум
И останавливается. Навсегда.
Лапин открыл глаза. Он плакал. Из члена его полти в воду сгустки спермы. Рука Вики помогала. Ноги Лапина конвульсивно дергались.
- Как сметана густая. - Огромные, мокрые Вики-ны губы зашевелились возле уха Лапина. - Редко ебешься?
Девушка плачет
14.11. Ресторан "Балаганчик". Трехпрудный пер., д. 10.
Полупустой зал ресторана. Николаева вышла из туалета, подошла к столику. За ним сидела и курила Лида: 23 года, стройная фигура модели, обтянутая кожаным комбинезоном, средних размеров грудь, длинная шея, маленькая голова с совсем короткой стрижкой, смазливое лицо.
- Сортир здесь внизу. - Николаева села напротив Лиды. - Неудобно.
- Зато готовят классно, - жевала Лида.
- У них повар - француз. - Николаева разлила красное вино по бокалам. Так, на чем я остановилась?
- Чин-чин. - Лида подняла бокал. - На голом блондине с голубыми глазами.
- Чин-чин, - чокнулась с ней Николаева. Они выпили. Николаева взяла маслину, пожевала, сплюнула косточку:
- Да это и не важно даже, голый - не голый. Понимаешь, я ни хера ничего подобного не испытывала, никогда так ничего не вставляло. Я просто... как провалилась... и так сладко в сердце... как-то... как будто... не знаю... словно... не знаю. Ну как с мамкой в детстве. Я обревелась вся потом. Понимаешь?
- А он тебя точно не трахнул?
- Абсолютно.
Лида покачала головой:
- М-да. Одно из двух: или это наркоманы какие-то, или сатанисты.
- Они мне ничего не вкалывали.
- Но ты же отрубилась, говоришь.
- Да, но нет следов-то! Вены целы.
- Ну, можно и не в вену. У меня был один клиент, он кокаин в жопу вставлял себе. И торчал. Говорил, что так носовая перегородка не разрушается.
Николаева отрицательно замотала головой:
- Да нет, Лид, это вообще никакие не наркомы. Там что-то другое. У них активы знаешь какие? Фирма серьезная. Это чувствуется.
- Значит, сатанисты. Ты с Бирутей поговори. Ее сатанисты ебали однажды.
- И чего? По-жесткому?
- Да нет, но они ее кровью петушиной так измазали, она потом мылась, мылась...
- Да тут моя кровь брызгала, не петушиная. Лида потушила окурок:
- Ну, вот это я чего-то понять не могу.
- Я тоже.
- Аль, а ты бухой не была?
- Что ты!
- М-да... А вот с сердцем, ты говоришь... ну... чувство острое. Это как если влюбишься в кого-то?
- Сильнее... это... черт его знает как объяснить... ну.. когда кого-то очень жалеешь и он очень родной. Уж такой родной, такой родной, что готов все отдать ему, все, ну.. ну.. это... Николаева всхлипнула. Губы ее задрожали. И вдруг она разрыдалась легко и сильно, словно ее вырвало. Рыдания обрушились на нее.
Лида схватила ее за плечи:
- Аль, котя моя, успокойся... Но Николаева рыдала сильней и сильней. Редкие посетители ресторана смотрели на нее. Голова ее тряслась. Она вцепилась пальцами в рот, стала сползать со стула.
- Алечка, Аля! - поддерживала ее Лида.
Тело Николаевой корчилось и содрогалось. Лицо побагровело. Подошел официант.
Рыдания рвались изо рта Николаевой вместе со слюной, она трясла головой, слезы летели в стороны. Она бессильно сползла на пол. Лида склонилась, стала шлепать ее по щекам. Потом глотнула из бутылки с '? минеральной водой, прыснула на уродливо-розовое лицо с искаженными чертами.
Николаева рыдала. До хрипа. До икоты. Выгибалась на полу, трясясь, как эпилептик.
- Господи, что с ней? - испуганно держала ее Лида.
- Нашатыря дайте! - громко посоветовал полноватый мужчина. - Истерика типичная.
Официант склонился, стал гладить Николаеву. Она яростно выпустила газы. Зарыдала с новой силой.
Подошла женщина:
- У нее что-то случилось?
- С ней плохо обошлись, - испуганно смотрела Лида. - Ужас! Я никогда ее такой не видела... Аль, котя... ну, Аль! Ой, давайте врача вызовем!
Женщина достала мобильный. Набрала 03:
- А что сказать-то?
- Какая разница! - замахала рукой Лида. - Не
могу это видеть!
- Ну.. надо же сказать что-то...
- Скажите просто... - Официант озабоченно пожевал маленькими губами. Девушка плачет.
Бубновые
21.40. Пустырь в районе проезда Карамзина.
Серебристая "ауди-8" стояла с погашенными фарами. В кабине: Дато, Володя Солома и Лом. С проезжей части свернул темно-синий внедорожник "линкольн-навигатор". Подъехал. Остановился в двадцати метрах. Из него вышли Уранов и Фроп. В руке Уранова был кейс.
Дато, Солома и Лом вылезли из машины. Дато поднял руку. Уранов ответно поднял свою. Уранов и Фроп
подошли к Дато.
- Здравствуй, дорогой, - Дато протянул короткую
руку с пухлыми пальцами.
- Здравствуй, Дато, - Уранов протянул свою,
длинную и худую.
Они обменялись коротким рукопожатием.
- В чем причина задержки? - спросил Уранов. - Есть проблемы?
- Была одна проблема, дорогой. Но мы ее устранили. Теперь все в порядке.
- Что-то с доставкой?
- Да нет. Внутренние дела.
Уранов кивнул. Оглянулся по сторонам:
- Ну что, потрогаем?
- Трогай, дорогой.
Уранов поднял руку. Фроп открыл заднюю дверь джипа. Из машины вышла Мэр. Подошла к машине Дато.
Лом открыл багажник. В нем лежал кофр-холодильник. Лом открыл его. В кофре поблескивал лед.
Мэр сняла с рук перчатки синей кожи, убрала их в карман. Постояла, глядя на лед. Потом положила на него руки. Глаза ее закрылись.
Все замерли.
Прошло 2 минуты 16 секунд.
Губы Мэр раскрылись. Изо рта вместе с выдохом вырвался стон. Она сняла руки со льда и прижала к своим заалевшим щекам:
- Норма.
Мужчины облегченно зашевелились. Уранов передал Дато кейс. Дато открыл, глянул на пачки долларов. Кивнул, закрыл. Мэр повернулась и пошла к своей машине. Лом закрыл кофр, вынул из багажника, передал Фроп. Фроп понес его к машине. Лом захлопнул багажник.
- Когда следующую? - спросил Дато.
- Недели через две. Я позвоню. - Уранов сунул руки в карманы бежевого плаща.
- Хорошо, дорогой.
Уранов стремительно пожал ему руку, повернулся, широко зашагал к машине.
Дато, Лом и Солома уселись в свою машину.
- Пересчитай. - Дато передал кейс Соломе. Тот открыл, стал считать деньги.