Внедорожник резко развернулся и уехал. Лом проводил его долгим взглядом:
- Все-таки не врублюсь я, Дато.
- Чего? - закурил Дато.
- Ну, блондины эти... чего это за лед?
- Какое твое дело. Товар сдал - и все. Поехали. Лом завел машину, вырулил на шоссе:
- Да это понятно. А чего, нельзя им другой лед подсунуть? А то, бля, жалко. Кусок льда какой-то и такой крутняк вокруг: лед, лед, лед. А что за лед? Никто не знает. Да еще сто штук стоит. Пиздец какой-то.
- Я и не хочу знать, - выпустил дым Дато. - Каждый дрочит, как он хочет. Главное, что он не радиоактивный. И не токсичный.
- А ты проверял?
- А как же.
- Тогда тем более - подложить можно куклу. Чего, заморозим два ведра воды. И пиздец! - хохотнул Лом.
- Зеленый ты. Хоть и парился, - зевнул Дато.
- Им уже подкладывали, - пробормотал Солома, считая доллары.
- Кто? - спросил Лом.
- Вовик Шатурский. А потом его нашли. На помойке, блядь. С перерезанным горлом.
- Бля! - удивился Лом. - Так это... погоди! Он что,
и лед возил тоже?
- Возил. До нас с Гасаном. Они с Жориком вместе и возили.
- А теперь вместе подземным бизнесом занимаются. - Солома захлопнул кейс, передал Дато.
- В акционерном обществе "Мать сыра-земля" Слыхал про такое? - улыбался Дато. - Перспективная контора. Хочешь, телефончик дам?
Дато с Соломой засмеялись.
- Бля, - удивленно качал головой Лом, не отрываясь от дороги. - А я думал, Вовика пиковые загнули.
- Нет, братан, - положив кейс на колени, Дато забарабанил по нему короткими пальцами, - это не пиковые. Это бубновые.
- Акакже?Аэто,...Дато, скажи, а вот этот лед, он вообще... - продолжал Лом. Дато перебил:
- Какой, блядь, лед! О чем ты со мной трешь, пацан? Лед! Пиковые! Жорик! У меня более серьезные вещи в башке!
- Чего такое? - притих Лом. - Мэрия опять, что ли9
- Какая, блядь, мэрия!
- Шишка опять нагадил?
- Какой, на хуй, Шишка!
- С Тарасом, значит?
- Ка-а-а-акой, блядь, Тарас?! - гневно выкатил глаза Дато. - Детское питание, еб твою мать! Вот, блядь, самая важная вещь на свете!
Мгновение все ехали молча.
Потом заржал Солома. Лом непонимающе уставился в зеркальце на Дато.
Дато откинулся назад и залился восточным мелко-переливчатым смехом.
Проехали метро "Теплый стан".
Потом метро "Коньково".
Лом тоже заржал.
Покой
10.02.
Кабинет вице-президента "Тако-банка". Мосфильмовская ул., д. 18.
Узкое и длинное пространство кабинета, серовато-коричневые стены, итальянская кабинетная мебель. За изогнутым волной столом из испанской черешни сидел Матвей Виноградов: 50 лет, маленький, черноволосый, узкоплечий, остроносый, худощавый, в хорошо сидящем костюме из лилово-серого шелка.
Напротив сидел Боренбойм.
- Моть, ты извини, ради бога, что я тебя затеребил с утра пораньше, потянулся Боренбойм. - Но сам понимаешь.
- Да ну что ты, - отпил кофе Виноградов. Взял со стола ту самую карту VISA Electron:
- 69 тысяч, да?
- 69, - кивнул Боренбойм.
- И пин-код написан. Круто. Дело серьезное, Боря. Такие подарки плохо пахнут.
- Очень.
- Слушай, и никто ничего тебе, не звонил, не наезжал, да?
- Абсолютно.
Виноградов кивнул.
Вошла Соколова с бумагой в руке: 24 года, стройная, в салатовом костюме, с непримечательным лицом. Протянула бумагу. Виноградов взял, стал читать:
- Я так и думал. Свободна, Наташенька. Она вышла.
- Ну и чего? - нахмурился Боренбойм.
- Они сделали совсем по-простому Вполне легально, в соответствии с ЦБ и Гражданским кодексом. Значит: даритель оформляет основную карточку на паспорт какого-нибудь бича, а одновременно в заявлении указывается желание оформить и дополнительную карточку. На твое имя. При получении карточек основная карточка на подставного бича изымается и уничтожается. Остается только твоя. Найти этого бича, в твоем случае - Курбашаха Радия Автандиловича, родившегося в городе Туймазы 7 августа 1953 года, практически невозможно. В каких мирах обретается сейчас этот Курбашах - один Аллах знает. Сделано с толком, в общем. Хотя...
- Что?
- Я бы сделал еще проще. Есть уж совсем анонимный продукт: VISA Travel Money. Там вообще нет имени владельца. Не пользовался?
- Нет... - недовольно отвел глаза Боренбойм.
- Любой Петров может завести эту карточку и отдать ее Сидорову. У меня был прецедент. Одна баба продала в Киеве шесть квартир, и чтобы не везти бабки через хохляцкую таможню, попросила сделать себе ЭТУ VISA Travel Money. Но есть одна проблема: лимит одноразовых операций в наших русских банкоматах -не более 340 баксов в день. Короче, эта баба почти пять месяцев доила автоматы, как коз, а потом кончилось тем, что один автомат проглотил ее карту, а она...
- Моть, что мне делать? - перебил его теряющий терпение Боренбойм.
- Знаешь что, Борь, - Виноградов почесал свой лоб костяным ножом, надо тебе с Толяном переговорить.
Соколова вышла.
- Он у себя? - нервно качался в кресле Боренбойм.
- Нет. Он сейчас плавает.
- Где?
- В "Олимпийском".
- С утра пораньше? Молодец.
- В отличие от нас с тобой, Толя правильный человек! - засмеялся Виноградов. - Утром плавает, днем работает, вечером нюхает и трахается, ночью спит. А у меня все наоборот! Поезжай. Днем ты его не поймаешь. Это нереально.
- Не знаю... удобно ли Я его встречал пару раз. Но близко мы не знакомы.
- Не важно. Он человек дела. Ну сошлись на меня или на Савку, если хочешь.
- Думаешь?
- Поезжай, поезжай, прямо сейчас. Не теряй время. Твои эфесбэшники ни хера не знают. А он тебе все расскажет.
Боренбойм резко встал, морщась, схватился за грудь.
- Чего такое? - насупил красивые брови Виноградов
- Да... что-то вроде... остеохондроза, - расправил худые плечи Боренбойм.
- Плавать надо, Борь, - серьезно посоветовал Виноградов. - Хотя бы два раза в неделю. Я такой развалиной был раньше. А сейчас вот даже курить бросил.
- Ты сильный.
- Не сильней тебя. - Виноградов встал, протянул руку. - Ты мне позвони потом, ладно?
- Конечно. - Боренбойм пожал худые, но жесткие пальцы Виноградова.
- Да и вообще, Борьк. Чего-то редко мы видимся. Как бессердечные какие-то.
- Что? - настороженно спросил Боренбойм.
- Редко вместе бухаем, Борь. Бессердечные мы с тобой стали!
Боренбойм стремительно побледнел. Губы его задрожали. Он схватился за грудь.
- Нет. У меня .. есть сердце, - твердо произнес он. И разрыдался.