- Борь... Борь... - привстал Виноградов.
- У.. меня... е...есть... се...сердце! - рыдая, проговорил Боренбойм и рухнул на колени. - Есть... ееесть... е... е... е... е... ааааа!!
Рыдания сотрясли его, слезы брызнули из глаз. Он согнулся Упал на ковер. Забился в истерике.
Виноградов нажал кнопку селектора:
- Таня, быстро сюда! Быстро! Обежав вычурный стол, склонился над Боренбой-мом:
- Борьк, дорогой, что с тобой... ну найдем мы этих гадов, не бойся ничего...
Боренбойм рыдал Прерывистые всхлипы слились в хриплый вой. Лицо Боренбойма побагровело. Он сучил ногами.
Вошла секретарша.
- Воды дай! - крикнул ей Виноградов. Она выбежала. Вернулась с бутылкой минеральной. Виноградов набрал воды в рот, прыснул на воющего Боренбойма. Тот продолжал выть.
- У нас успокоительное есть? - Виноградов придерживал голову воющего.
- Анальгин только... - пробормотала секретарша.
- Валерьянки нет?
- Нет, Матвей Анатольич.
- Ничего у тебя нет... - Виноградов намочил носовой платок, попытался приложить ко лбу Боренбойма. Тот выл и корчился.
- Еб твою. . что это за... - растерянно причмокивал Виноградов, стоя на коленях.
Стал лить воду из бутылки на побагровевшее лицо Боренбойма.
Не помогло. Корчи сотрясали худое тело.
- Чего-то не то, - качал головой Виноградов.
- У него горе?
- Да, горе. Шестьдесят девять тысяч долларов перевели, и не знает кто! Горе горькое, блядь! - зло усмехнулся Виноградов, теряя терпение. - Борьк! Ну, хватит, в самом деле! Хватит!! Боря!! Стоп! Молчать!!
Он стал бить Боренбойма по щекам. Тот завыл сильнее.
- Нет, это черт знает что! - Виноградов встал с колен, сунул руки в карманы.
- А может, коньяку? - предложила секретарша.
- Черт, щас все сбегутся! Тань, вызывай "неотложку". Пусть ему вколют в жопу чего-нибудь... я не могу это слышать. Я не могу это слышать'
Он сел на стол. Оглянулся, ища сигареты. Вспомнил, что бросил. Махнул рукой:
- Начался денек, еби твою... Секретарша взяла трубку телефона:
- А что сказать, Матвей Анатольич?
- Скажи, что... человек потерял...
- Что?
- Покой! - раздраженно выкрикнул Виноградов.
Мальчик хочет в Тамбов
14.55. Моховая улица.
Лапин брел от метро "Библиотека имени Ленина" к старому зданию МГУ. На плече висел рюкзак. С хмурого неба сыпалась мелкая снежная крупа.
Лапин вошел в решетчатые ворота, глянул в сторону "психодрома" небольшой площадки возле памятника Ломоносову. Там стояла группа студентов с бутылками пива. Двое из них, худощавый сутулый Творогов и маленький длинноволосый Фильштейн заметили Лапина.
- Лапа, иди к нам! - махнул Фильштейн. Лапин подошел.
- Чего это ты так рано? - спросил Творогов. Фильштейн засмеялся:
- Лапа по нью-йоркскому времени живет! Господин Радлов спрашивал про тебя.
- Да. Типа: где зажигает мой любимец? - вставил Творогов.
- Чего? - хмуро спросил Лапин.
- У тебя похмелье. Лап? Курсовик принес?
- Нет.
- И мы нет!
Фильштейн и Творогов засмеялись.
- Дай глотнуть, - Лапин взял бутылку у Творогова, отпил.- Рудик здесь?
- Не знаю, - закурил Творогов.
- В "Санта-Барбаре" (Туалет на втором этаже университета.) посмотри.
- Слушай, это правда, что у него предки в какой-то секте?
- Кришнаиты, по-моему, - выпустил дым Творогов.
- Не, не кришнаиты, - мотнул кучерявой головой Фильштейн. - "Брахма Кумарис".
- А это чего такое? - Лапин вернул бутылку Творогову.
- Брахма - один из богов индийского пантеона, - пояснил Фильштейн. - А что такое "Кумарис" - спроси у Рудика. Они каждый год в Гималаи ездят.
- И он тоже?
- Ты что! Ему это до фонаря. Он на металле торчит. С Пауком тусуется. А чего ты? Интересуешься?
- Так, немного.
- Ты чего. Лап, поддавал вчера или трахался?
- И кололся тоже. - Лапин направился ко входу. Вошел. Поднялся на второй этаж. Прошел пустую курилку. Зашел в распахнутую дверь мужского туалета. Там никого не было, кроме горбатой уборщицы неопределенного возраста. На грязном полу в луже мочи лежала перевернутая урна. Окурки, банки из-под пива и другой мусор валялись рядом. Уборщица шваброй сдвигала мусор к помойному ведру Лапин недовольно прищелкнул языком. Заметив его, горбунья укоризненно покачала головой:
- Вот свиньи-то. Гадят и гадят. Сердца у вас нет. Лапин вздрогнул. Рука, придерживающая лямку рюкзака, разжалась. Рюкзак соскользнул с плеча, упал на пол. Лапин всхлипнул. Глаза его стремительно наполнились слезами.
- Нет! - выдохнул он.
Открыл рот и издал протяжный жалобный вопль, зазвеневший в пустом туалете и вырвавшийся в коридор. Ноги Лапина подкосились. Он схватился за грудь и рухнул навзничь.
- Оооо! Оооо!! Ооооо! - протяжно завыл он, суча ногами.
Уборщица злобно уставилась на него. Поставила швабру в угол. Обошла Лапина, проковыляла в коридор. К туалету шли трое студентов, привлеченные криком.
- Бабуль, чего там? - спросил один.
- Опять наркоман' - возмущенно смотрела на них уборщица. - Кто теперь тут учится? Пидарасы да наркоманы!
Студенты обступили Лапина. Он стонал и плакал, изредка протяжно вскрикивая.
- Бля. Ломка типичная, - заключил один из студентов. - Вов, позвони 03.
- Я мобилу не взял. - Жевал другой. - Эй, у кого мобила есть?
- Ой, чего это с ним? - заглянула девушка, вышедшая из женского туалета.
- Есть мобильный?
-Да.
- Набери 03, вишь, ломает его.
- Жень, а может, не надо? - засомневался один
из студентов.
- Вызывай, дура, он тут загнется! - зло вскрикнула уборщица.
- Пошла ты...-Девушка набрала 03.-А чего сказать-то?
Студент выплюнул жвачку:
- Скажи: мальчик хочет в Тамбов.
Восемь дней спустя
12.00. Частная клиника. Новолужнецкий пр., д. 7.
Просторная белая палата с широкой белой кроватью. Белые жалюзи на окнах. Букет белых лилий на низком белом столе. Белый телевизор. Белые стулья.
В кровати спали Лапин, Николаева и Боренбойм. Лица их были сильно измождены: синяки под глазами, желтоватый цвет ввалившихся щек.
Дверь бесшумно отворилась. Вошел тот самый полноватый и сутулый врач. Стал приоткрывать жалюзи. Вслед за ним вошли Мэр и Уранов. Встали возле кровати.
Дневной свет заполнил палату
- Но они еще крепко спят, - произнесла Мэр.
- Сейчас проснутся, - с уверенностью произнес врач. - Цикл, цикл. Слезы, сон. Сон и слезы.
- Была проблема с парнем? - спросил Уранов.