Мы берегли себя.
И наши сердца.
Поэтому давали говорить им. только в укромных местах. Где не было живых мертвецов.
- А мы могем помереть? - вдруг спросил Шро после многочасового молчания.
- Это уже не важно, - ответила я.
- Почему?
- Потому что мы встретились. Он прищурился. Задумался. И заулыбался. Стальные зубы его засверкали на солнце.
- Я понял, сестренка! - радостно прохрипел он. - Я все, бля на хуй, понял!
Мы все понимали всё: и юная я, и угловатый Шро, и мудрый Ха, и беспощадный Адр, и старая Юс.
Мы делали великое дело.
И время отступало перед вечностью. А мы проходили сквозь время, как лучи света сквозь ледяную толщу. И достигали дна...
В сентябре и октябре мы посетили восемнадцать лагерей в Мордовии, Казахстане и в Западной Сибири. Почти двести ледяных молотов было разбито о худые грудины заключенных, но только два сердца заговорили, назвав свои имена:
- Мир.
- Софре.
Нас стало семеро.
И мы продолжали поиски в низших слоях. Новая установка Ха была во многом продиктована временем:
репрессивный аппарат слишком быстро и непредсказуемо уничтожал советскую элиту. Уцелеть в сталинской мясорубке высокопоставленным людям было трудно. Никто не был уверен в своей безопасности,
никто не был защищен от репрессий. Даже те, кто пил со Сталиным по ночам и пел с ним грузинские песни.
Поэтому мы даже не делали попыток найти своих среди партийных и военных бонз. Потери 30-40-х навсегда отрезвили Ха.
Но лагеря тоже не решали проблему поиска. Трое найденных там братьев были жалкой наградой за огромный риск и скрупулезную подготовку.
Ха и Адр разработали новый план поиска: надо было ехать на север России, в Карелию, на Белое море, в земли, богатые русыми и голубоглазыми.
При поддержке своего патрона, всесильного Лаврентия Берия, в МГБ Ха создал спецотряд "Карелия" якобы для поиска дезертиров и немецких пособников, скрывающихся в лесах Карелии. Это было небольшое, но мобильное подразделение, состоявшее из бывших оперативников СМЕРШа, призванных во время войны бороться с немецкими шпионами и диверсантами. Однако, следуя традиционной практике НКВД, смершевцы в основном занимались фабрикацией фальшивых дел, арестовывая невинных красноармейцев и выбивая из них необходимые показания, после чего новоиспеченных "немецких шпионов" благополучно расстреливали.
Шестьдесят два головореза-смершевца, отобранные Ха в спецотряд "Карелия", подчиняющийся лично Берия, были готовы выполнить любое приказание. Эти воистину беспощадные люди воспринимали род человеческий как мусор и получали высшее удовлетворение от простреленных затылков. Отрядом руководил Адр.
В апреле 1951 года отряд приступил к выполнению секретной операции "Невод": прибыв в Карелию, в городок Лоухи, оперативники принялись арестовывать голубоглазых блондинов и блондинок. Их доставляли в Ленинград, где в подвалах "Большого Дома" мы с Ха, Шро и Софре простукивали их.
Это была тяжелая работа. Иногда нам приходилось простукивать до 40 человек в день. К вечеру мы валились с ног от усталости. Лаборатория, в которой трое зеков-инженеров раньше изготовляли молоты, не справлялась. К инженерам посадили еще пятерых, увеличив план втрое, они работали по 16 часов в сутки, делая по 30 молотов ежедневно. Самолетом их доставляли в Ленинград, чтобы в сумрачном подвале МГБ мы разбивали их о белокожие карельские груди.
Руки и лица наши были иссечены осколками разлетающегося льда, мышцы рук стали железными, ныли и болели, из-под ногтей временами сочилась кровь, ноги распухали от многочасового стояния. Нам помогала жена Ха. Она обтирала наши лица, забрызганные карельской кровью, подавала теплую воду, массировала руки и ноги.
Мы работали как одержимые: ледяные молоты свистели, трещали кости, стонали и выли люди. Внизу, этажом ниже непрерывно гремели выстрелы - там добивали пустышек. Их было как всегда - 99%. И только один процент составляли живые. Но сколько радости доставляли нам эти единицы из сотен!
Каждый раз, прижимаясь к окровавленной, трепещущей груди и слыша трепыхание пробуждающегося сердца, я забывала обо всем, плакала и кричала от радости, повторяя сердечное имя новорожденного:
-Зу!
- О!
- Карф!
- Ык!
- Ауб!
- Яч!
- Ном!
Их было совсем немного. Как золотых самородков в земле. Но они были! И они сверкали в наших натруженных, окровавленных руках.
Живых наших сразу доставляли в тюремный госпиталь МГБ, где проинструктированные Ха врачи оказывали им необходимую помощь.
Число их медленно росло.
Спецотряд завершил операцию в Лоухи и двинулся на юг по железной дороге - через Кемь, Беломорск, Сегеж - к Петрозаводску. Пока оперативники прочесывали очередной город, на станции стоял спецпоезд, предназначенный для перевозки заключенных. После прочесывания города поезд наполнялся русоволосыми и шел в Ленинград.
За два с половиной месяца неустанной работы мы нашли 22 брата и 17 сестер.
Это была Победа Света! Россия поворачивалась в сторону Светоносной Вечности.
Спецотряд "Карелия" приблизился к Петрозаводску - старинному русскому порту, крупному городу со стапятидесятитысячным населением, северной карельской столице, изобилующей голубоглазыми и русоволосыми.
Для осуществления операции "Невод-Петрозаводск" спецотряд был усилен двадцатью офицерами-оперативниками и пятнадцатью тюремщиками из лу-бянской тюрьмы. Десятки ледяных молотов ждали в холодильниках своего часа.
Но наступил зловещий июль 1951 года. Сфабрикованное в недрах Лубянки "дело кремлевских врачей-убийц", якобы готовящихся отравить Сталина и других партийных бонз, обернулось против МГБ: был арестован министр госбезопасности Абакумов. И над Лубянкой нависла угроза новой чистки.
Оживились старые враги Берия в ЦК и в Министерстве обороны. В Политбюро посыпались доносы на заместителей Абакумова, одним из которых был Ха.