— Что случилось? — спросил он.
— Об этом вас надо спросить, — заметил Конфьян.
Сервас метнул в него испепеляющий взгляд и на долю секунды представил себе, что молодой следователь — фарфоровая статуэтка, а сам он — молоток.
Потом Сервас повернулся к Кати д’Юмьер, показал на тело и спросил:
— Это Перро?
Она кивнула.
— Он звонил мне по мобильному, хотел срочно встретиться. По всей видимости, ему угрожали. Перро был очень напуган и назначил мне встречу наверху. Я предупредил капитана Циглер и помчался.
— Вы не сочли нужным вызвать подкрепление? — спросил Конфьян.
— Время поджимало. Он требовал, чтобы я приехал один, и хотел говорить только со мной.
Конфьян сверлил его глазами, сверкающими бешенством. Кати д’Юмьер выглядела задумчивой. Сервас снова взглянул на покрытое серебристой тканью тело на носилках. Техники уже собирались вкатить их в автомобиль «скорой помощи». Судмедэксперта видно не было, наверное, он уже уехал. С другой стороны парковки, за лентой заграждения, виднелись зеваки. Вдруг сверкнула вспышка, за ней еще одна. Должно быть, вертолет уже сел, и Серваса больше не ждали.
— А убийца? — спросил он.
— Сбежал.
— Каким образом?
— Когда показалась кабина, в ней не хватало окна, а Перро болтался на веревке снаружи, — сказал Майяр. — Тут мы и заблокировали фуникулер. Там есть одно место, где кабины приближаются к тропе, ведущей на электростанцию. Она очень широкая, зимой лыжники пользуются ею как трассой, чтобы спуститься прямо в Сен-Мартен. Правда, от кабины до тропы по вертикали около четырех метров. Возможно, этот тип воспользовался вторым концом веревки, чтобы спрыгнуть. Опытный лыжник спустится оттуда минуты за три.
— Куда ведет тропа?
— За горячие источники, там теперь водолечебница. — Майяр указал на гору. — Корпуса находятся к востоку от горы, тропа их огибает и выводит как раз за последнее здание, а оттуда ее больше не видно.
Сервас вспомнил большое здание, мимо которого пару раз проходил. Водолечебница занимала одну сторону большой прямоугольной площади у подножия лесистого склона. Ее выстроили еще в XIX веке, потом подновили и возвели новый, полностью застекленный корпус. Остальные три стороны площади занимали отели и кафе, середину — стоянка, где, конечно, всегда было полно автомобилей.
— Там его следы теряются, — сказал Майяр.
— Вы считаете тропу местом происшествия?
— Да. Мы оцепили ее по периметру, и техники сейчас осматривают каждый метр от кабин фуникулера до парковки перед водолечебницей.
— Он хорошо все рассчитал, — заметила Циглер.
— Все-таки у него было очень мало времени.
— Откуда преступник смог узнать о звонке Перро? — спросила Ирен.
С минуту они обдумывали этот вопрос, но удовлетворительного ответа не нашли.
— Он пользовался хорошей альпинистской веревкой, — сказал Майяр. — Возможно, этот тип все время возит ее с собой в машине, вместе с лыжами. Потом канат можно сложить в рюкзак.
— Спортивный и очень смелый человек, — заметила Циглер.
Сервас кивнул и заметил:
— Он должен быть вооружен. Иначе Перро никогда не согласился бы подниматься с ним на гору. Но я не видел ни оружия, ни лыж, ни рюкзака. Правда, все произошло так быстро, что я, возможно, просто не обратил внимания, было ли что-нибудь в кабине.
У него не выходило из головы лицо Перро, искаженное ужасом.
— В каком положении он находился по отношению к Перро? — спросила Циглер.
— Перро был ко мне ближе, убийца держался за ним.
— Может, в спину Перро упирался ствол или нож.
— Не исключаю. Еще раз рассмотрим мизансцену, хотя времени совсем нет. Он действует быстро… и нагло. Может, даже слишком. Когда кабины сблизились, он спрятался за Перро, — вдруг прибавил Сервас, нахмурив брови.
— Зачем ему понадобился капюшон?
— Чтобы я не смог увидеть его глаза.
Циглер пристально посмотрела на него и спросила:
— Хочешь сказать, он боялся, что ты его узнаешь?
— Да. Этого человека я уже видел. Причем совсем недавно.