Циглер промолчала. На улице завывал ветер.
— А вы сейчас где? — спросил он.
— Ремни оказались современной модели, — ответила она. — Изготовлены большой партией и продавались по всему югу и западу Франции. На каждом ремне серийный номер. Так что можно определить, на каком предприятии их делали и в каком магазине купили.
Сервас задумался. За пределом светового луча от фар на ветке сидела сова и глядела на него.
Майор вспомнил взгляд Гиртмана и сказал:
— Если имеется магазин, то там, может быть, есть и камера видеонаблюдения.
В голосе Циглер послышались скептические нотки.
— Если только у них сохранились пленки. Закон предписывает уничтожать их по прошествии месяца. Разве что ремни только что купили…
Сервас был почти уверен в том, что тот, кто убил Гримма, готовил свое преступление в течение нескольких месяцев. Что же, он купил ремни в последний момент? Или они у него были?
— Ладно, — сказал он. — До завтра.
По той же лесной дороге он поднялся к шоссе. Луну то и дело закрывали облака. Теперь вся долина напоминала темное озеро, и небо сливалось с черными горами. Сервас притормозил, посмотрел налево, направо и выехал на шоссе.
По привычке, чисто машинально, он взглянул в зеркало заднего вида.
На какую-то долю секунды у него остановилось сердце. За его спиной зажглись фары! Машина была припаркована на темной обочине, чуть дальше того места, откуда он вырулил на шоссе. В зеркало Сервас видел, как ее фары медленно обшарили обочину и остановились на нем. Судя по размерам и высоте посадки фар, это был внедорожник. У Серваса на затылке волосы встали дыбом. Было очевидно, что водитель внедорожника поджидал его. Иначе зачем ему было забираться именно в это место в пустынной долине? Интересно, кто за рулем? Люди Ломбара? Но почему они выбрали такой странный способ себя обнаружить, если действительно следят за ним?
Сервас ощутил все возрастающую тревогу.
Он почувствовал, как руки крепче сжали руль, а дыхание стало глубже. Спокойно. Не паникуй. Машина тебя преследует? Ну и что с того? Когда же он подумал, что за рулем может сидеть убийца, то испытал что-то похожее на страх. Открыв дверь охотничьего домика, майор слишком близко подошел к истине… Кто-то, наверное, решил, что он стал помехой. Сервас снова посмотрел в зеркало заднего вида. Фары внедорожника скрылись за деревьями, видимо, машина разворачивалась.
Потом огни появились снова, и сердце Серваса подскочило вместе с ослепительным лучом, ударившим в салон джипа. Дальний свет всех фар! Сервас почувствовал, что весь покрылся потом. Он заморгал глазами, ослепленный как зверь, застигнутый врасплох на ночной дороге, как сова. Сердце бешено колотилось.
Внедорожник приближался. Теперь он был совсем близко. Мощные фары били в салон джипа, освещая каждую деталь ослепительным белым лучом.
Сервас надавил на акселератор, страх скорости пересилил в нем опасность погони, и преследователю не удалось сократить дистанцию. Он старался дышать глубже, но сердце все равно козлом скакало в груди, а пот потоками заливал глаза. Всякий раз, как он бросал взгляд в зеркало, его слепил белый луч, а в глазах плясали черные точки.
Внезапно внедорожник прибавил скорость. Черт возьми, да он чокнутый, сейчас протаранит меня!
Прежде чем он успел сообразить, что происходит, черный автомобиль обогнал его. В панике Сервас решил, что тот сейчас столкнет джип с дороги, но внедорожник еще прибавил скорость, и его задние габаритные огни стали удаляться. Перед очередным виражом мелькнули стоп-сигналы, и машина исчезла. Сервас затормозил, съехал на обочину, достал из бардачка оружие и на дрожащих ногах вышел из машины. Холодный ночной воздух подействовал на него благотворно. Он хотел проверить количество патронов в пистолете, но руки так тряслись, что это ему не сразу удалось.
Предупреждение было таким же ясным, как ночь — темной и мрачной. Кто-то в этой долине не желал, чтобы следствие двигалось дальше. Кому-то не хотелось, чтобы майор докопался до истины.
Но что это была за истина?
17
На следующее утро Циглер и Сервас присутствовали при эксгумации тела Гримма на маленьком кладбище, расположенном на вершине холма.
Черные пихты за спинами собравшихся у могильной ямы людей тоже, казалось, были в трауре. Ветер раскачивал ветви, и они шелестели, словно бормотали молитву. На снегу выделялись сложенные возле ямы венки. Внизу, на равнине, лежал город. Сервас спрашивал себя, было ли это место ближе к небу.