— Наверное, — снова кивнул Патрик. — Я не воспитываю Дженни. Хоккей оставляет мало свободного времени.
— Понимаю, — кивнул продавец, протягивая Руа небольшую, плоскую коробку с большим атласным бантом и золотой ракетой на бархатном красном поле обертки. — Вот, возьмите. Думаю, ей понравится.
Патрик взял коробку в руки. Она оказалась совсем не тяжелой, внутри что-то мягко постукивало.
— Сколько с меня? — спросил он, доставая бумажник. Продавец отчаянно замахал руками:
— Что вы, что вы! Это подарок от магазина! Не каждый день я принимаю игрока "Варлокс". Брать с вас деньги — значит прогневить предков этого дома.
— Спасибо, — коротко кивнул Руа. — До встречи.
— Очень на это надеюсь! — продавец протянул руку для пожатия. — Кстати, меня зовут Мишель. Мишель Лорье.
— Очень приятно, Мишель. До скорой встречи.
Февральские дни в Монреале удручающе короткие — кажется, смеркаться начинает сразу после полудня. Конечно, это не так, но впечатление создается из-за густого покрова облаков, жадно поглощающего солнечный свет. Уже к трем на улицах зажигаются фонари, а машины включают фары. На улицах пустынно — большинство жителей сейчас на работе, магазины закрыты на долгий перерыв — в мертвое послеобеденное время продавцы улаживают собственные дела или занимаются мелкими заботами по хозяйству. Кажется, что город погружен в спячку, словно огромный, облезлый медведь. Лишь изредка он беспокойно ворочается во сне, снедаемый голодом и паразитами. Его сны беспокойны и сумбурны.
Патрик редко покидает тренировочный лагерь в такое время. Обычно, подчиненный режиму, в эти часы он наслаждается коротким перерывом между утренней и вечерней тренировкой. Обед уже позади, свободного времени — целый час или даже полтора. Можно заснуть или почитать. Первое предпочтительнее.
Одинокую женщину на тротуаре он замечает не сразу. Ее пристальный взгляд будит оберег на загривке, заставляя поднять голову.
Женщина стоит у края тротуара, одетая в длиннополую черную шубу, рядом с ней — небольшой кожаный чемодан. Нижняя половина лица и шея закрыты плотной повязкой, вместо шапки — аккуратно повязанный под волосами шерстяной платок — строго в цвет и фактуру шубы. Ладони скрыты черными замшевыми перчатками с тиснеными узорами пентаклей. Повязка на уровне рта снабжена замком молнией. Сейчас он раскрыт, и тонкие облачка пара вылетают оттуда в такт ровному дыханию. Патрику кажется, что внешний вид дамы имеет некое общее определение, которое он раньше уже слышал. Но он не может вспомнить какое.
— Угостите даму сигаретой? — спрашивает она, когда Руа подходит вплотную. Он отрицательно качает головой:
— Я не курю. Простите.
— Жаль. Мне кажется, я раньше уже где-то видела вас…
— Возможно, — пожал плечами Патрик. Наверное, сейчас ему нужно было остановиться или хотя бы замедлить шаг, но вступать в разговор с незнакомым человеком второй раз за день ему совершенно не хотелось.
— Будет прилично попросить вашей помощи? — не меняя позы, спросила женщина уже в тот момент, когда Патрик прошел мимо. Вратарь остановился.
— Прилично?
— Я вас не знаю, — пояснила дама, все еще не обернувшись к Руа. — Но так сложилось, что вы и я стоим здесь, на совершенно пустой улице и рядом нет никого больше. Лоа выбрали за вас эту дорогу и поставили меня на ней. Мне кажется, это неплохой повод наплевать на приличия. Хотя я бы чувствовала себя лучше, если бы вы заговорили со мной первым.
Женщина говорила быстро и неразборчиво, так что половину Патрик не разобрал, а половину — не понял. И все же, что-то помешало ему просто уйти. В этой женщине ощущался особый, до сих пор неизвестный Патрику полюс притяжения. Он обернулся и осмотрел ее и еще раз, более внимательно. Кажется, ее это нисколько не смутило.
— Чем вам помочь? — спросил он. Рука в перчатке осторожно коснулась его ладони. Серебряный крестик, вживленный в запястье, беспокойно завибрировал. Ноздрей коснулся тонкий, пряный аромат.
— Проводите меня домой. Я сейчас не могу и не хочу оставаться одна.
— Хорошо, — Патрик поднял с тротуара чемодан. Некоторое время они шли молча. Прошла пара минут прежде чем женщина нарушила молчание:
— На вид вы очень молодой. Сколько вам лет?
— Девятнадцать. Или около того. Я не уверен, — Патрик пожал печами. Его возраст и день рождения были записаны в больничной карте, но его никогда по-настоящему не волновало, сколько ему лет. Эта информация никак участвовала в его жизненном укладе.
— Вы не уверены в своем возрасте? Такое не часто услышишь, — женщина улыбнулась, — Лоа, почему нет ни одного магазина? Если я не достану сигарет, я умру прямо на этом тротуаре.