— Не п-п-похожа?
— У нее волосы дыбом торчали, и одна прядь была седая. А руки были бинтами замотаны.
— А она, — девочка отвернулась, бессмысленно водя ручкой по тетрадному листу, — Она б-была красивая?
Патрик пожал плечами:
— Не знаю. У нее глаза были выпучены все время, и смотрела она в одну точку, как слепая. И двигалась, как деревянная.
— А лицо?
— Что "лицо"?
— Ну, лицо у н-нее красивое было? Со швами и все т-т-такое….
Патрик задумался. Этот вопрос сильно волновал Дженни. Она словно примеряла на себя образ монстра из черно-белого кино. Это понимание пришло внезапно, само собой — вспышка из другой, закрытой части сознания. Дженни хочет понять — может ли она быть красивой со всеми этими стежками, швами, скобами…
— Это была актриса, Дженни, — сказал он осторожно. — У нее это все было не настоящее. По-моему в этом дурацком гриме она выглядела глупо.
Девочка замолчала. Руа положил ладонь на ее плечао. Дженни вздрогнула, отодвинулась. Патрику стало стыдно, словно, он сделал что-то вызывающее, неприличное.
— Ты гораздо красивее ее, — сказал он запнувшись. — Потому что ты настоящая. И никакие швы этого не испортят.
Дженни вздохнула.
— Ты торопишься? — спросила она. Руа покачал головой:
— Нужно быть в лагере не позже одиннадцати. А что?
— Не уходи. Т-тут ужасно тоскливо.
— Хорошо, — кивнул Патрик. Джен снова уставилась в тетрадку, иногда косо на него поглядывая. Руа скосил взгляд, рассматривая ее рисунки. Джен рисвала цветы — сложную вязь из всяких завитушек, плавных линий, эллипсов, с небольшими заострениями. Выходило у нее неплохо.
— Дженни, можно тебя спросить? — начал он. Девочка мотнула головой.
— См-мотря о чем.
— Ты совсем не помнишь, кто ты… Но ты умеешь рисовать, знаешь как держать ручку, вообще много чего умеешь. Ты этому научилась заново или уже умела?
Дженни задумалась. Кажется, раньше она себе этого вопроса не задавала.
— Я… умела н-н-наверное. Я н-не училась, точно. Ч-читать и писать тоже.
— Значит, раньше научилась, — спокойно резюмировал Руа. — Значит, не все забыла. Это неплохо. Это хорошо.
— А остальное? — Джен отложила ручку и повернулась к нему. — Остальное я см-могу вспомнить?
— Не знаю, — Патрику кажется, что лучше сейчас ответить по-другому, но он не может. Странным образом выходит, что ответа три: "Да" — хочет услышать Дженни. "Нет" — ответ, который уже слышал Патрик. Получается, "Не знаю" — самый честный из всех.
Страшно услышать от медика-худдуиста, что часть твоей души уничтожена вместе с телом, и что она никогда уже не вернется к тебе. Страшно понимать, что всегда будет так как сейчас — пусто и темно внутри. Но потом страх проходит. Его заменяет привычка. Человек привыкает жить без руки, без ноги. Без души.
Куда страшнее верить, что пустота уйдет. Верить и каждый день ждать проблеска, ловить намеки. И разочаровываться. Каждый чертов день.
Патрик замер, словно парализованный. Эта мысль, никогда раньше не посещавшая его, вдруг со всей отчетливостью проступила в сознании.
Пустота. Каждый чертов день.
— Эй! — Джен осторожно толкнула его. — С т-тобой все в порядке?
Руа мотнул головой. Это не был ответ. Просто он хотел прогнать то оцепенение, которое вдруг охватило его. — Все хорошо, Дженнифер. Я просто устал сегодня.
Часть вторая
Things bad begun make strong themselves by ill
Глава VII
The Hunt
Февраль, 28-е, 15.02
Страшный, тяжелый удар опрокидывает Патрика на землю. В глазах на мгновение темнеет — он не ощущает своего падения, в себя приходит уже лежа. Джастифай, поднимает ногу, метит огромной ступней в лицо. Руа закрывает голову руками. Страшный удар отзывается болью в костях — до самого плеча. Он поднимается на локтях, пытается отползти назад, но негр преследует его, добавляя удар за ударом.
— Вот! Что! Бывает! — каждое слово он сопровождает пинком: по ногам, по животу, по ребрам. — Когда! Со мной! Начинают! Дурить!
Патрик упирается плечами в щербатую, холодную стену. Отступать больше некуда. Тупик. Узкий проулок, щедро засыпанный мусором вперемешку с серо-рыжим снегом, нависает над ним, угрюмый и безучастный. На лице Джастифая — торжествующий оскал.
— Думал, я с тобой в игры играю? Думал, что ты — чертова звезда и тебя тронуть нельзя?! Подумай еще!