Руа сейчас думать не может. Боль целиком заполонила сознание, боль, густо замешанная на страхе. Бежать некуда. Разъяренный негр сейчас забьет его до смерти — просто потому, что может, потому что считает, что легко отыщет Дженни. В самом деле — куда мог спрятать ее обычный рекрут, у которого даже собственного жилья нет? Нет жилья, нет друзей, нет родственников.
Джастифай наклоняется, огромные лапищи сгребают Руа за одежду, рывком поднимают вверх. Ростом отнюдь не карлик, он едва касается ногами земли.
— Ты проклятый уродец! Убогий кадавр! — негр встряхивает его, как тряпку. — Говори, где она!
— Скажу, — хрипит Патрик, — скажу, отпусти.
Хватка слегка ослабевает, воздух врывается в горящие огнем легкие. Все еще больно. Все еще страшно. Все еще нет спасения.
— И ты мне скажи, — сипит Руа, пытаясь перевести дух, — Скажи, зачем она тебе? Какой в этом смысл?
Джастифай с размаху прикладывает Руа затылком о стену. В глазах снова темнеет. Одной рукой негр перехватывает его за горло, другой дважды бьет в живот. Патрик беспомощно хрипит.
— Где она? — Джастифай сейчас похож на гориллу — выпяченные челюсти, крупные зубы оскалены, глаза под тяжелыми бровями горят злым, животным огнем. Руа замечает странно вздутые вены под кожей на шее и скулах — толстые, ровные. Словно тонкие резиновые трубки. Под скулами, от ушей идет грубый шрам шва, между ключицами мутно поблескивает имплант, похожий на никелированного паука с глазом-лампой в центре. Патрик смотрит на нее как загипнотизированный. Обереги вживленные в кость, уже проснулись, духи, связанные с ними уже вытягивают черные нитки боли, другие заботливо восстанавливают поврежденную плоть. Этого пока недостаточно. Нужна травма более серьезная — перелом, разрыв сухожилия, внутреннее кровотечение… и тогда…
Огромные руки снова сгребают Руа за ворот куртки, страшным рывком, словно гидравлические поршни, бросают его в сторону, вбивая в боковую стену. В ушах звенит, перед глазами пляшут искры, оставляя за собой темные хвосты.
— Я буду отрывать от тебя кусок за куском, — хрипло ворчит Джастифай. — Голыми руками, чувствуя как рвутся мышцы и ломаются кости, как по коже сочится твоя теплая кровь. Не знаю, могут ли такие как ты испытывать страх, но уверен, что боль вы испытываете. Я сделаю тебе очень больно, хоккеист. Так, как тебе никогда еще не было.
— Сомневаюсь, — бормочет Патрик. Разбитые, опухшие губы почти не слушаются. Нужен удар посерьезнее.
Джастифай вдруг разжимает руки, одновременно делая шаг назад. Прежде чем Руа успевает упасть, негр прямым ударом ноги бьет ему в грудь. От удара воздух со свистом вылетает из легких, на секунду опережая вспышку острой боли. Он чувствует, как вминается внутрь грудная клетка, трещат ребра. Просил — получи.
Рискованный шаг. Шаг, который может стоить карьеры. Но шаг неизбежный. Или так, или придется отдать им Дженни.
Грегор, клубный худду-скульптор, задумчиво чешет подбородок, заросший косматой, клочковатой растительностью. Вообще-то, настоящее имя Грегора — Джагуа, и он — потомок эмигрантов из Нигерии, точнее из самопровозглашенной республики Биафра, лет десять назад созданной народом игбо и уничтоженной официальными нигерийскими властями. Сам Грегор предпочитает не распространяться об этом, но клуб — сообщество тесное и тайны здесь не приветствуются, так что общие факты его прошлого известны даже рекрутам, которых он оперирует.
Низкорослый, болезненно худой, Грегор повадками и жестами напоминает огромного паука. Кажется, ему было бы удобнее передвигаться на четвереньках. Он предпочитает свободную одежду, скрывающую фигуру и ходит всегда сгорбленный, словно глубокий старик. Рекруты знают почему — в плечи скульптора вживлена дополнительная одна пара рук, меньших по размеру, больше похожих на руки подростка. Их он использует только в работе, в остальное время они прикреплены широкими бандажами к "основной" паре.
— Думаю, нам понадобится вскрыть десятый и одиннадцатый позвонки, — наконец заявляет он, критически оглядывая Руа. Патрик, раздетый догола, лицом вниз лежит на операционном столе. — Знаешь, я никогда раньше не ставил эти амулеты на вратарей. Обычно они идут форвардам…
— А есть разница? — интересуется Патрик. Грег недовольно фыркает:
— Идиотский вопрос. Конечно есть! Вы так напичканы оберегами, ловушками духов, резонаторами и усилителями, что надо постоянно учитывать, как одни будут уживаться с другими. Духи неживой материи терпеть не могут духов энтропии, а духи животных не придут к телу, охраняемому духами воды и огня. И это самые очевидные примеры. Наборы имплантатов разрабатывают только старшие колдуны, и то на основе указаний официалов. Внесение модификаций в набор — это высший пилотаж в худду-скульптуре. Меня могут уволить за самоуправство.