Девять человек сидели за длинным узким столом. Воздух в кабинете был густо пропитан табачным дымом, в углу тоскливо перестукивал оберег из костей и перьев совы. Высокое, стрельчатое окно украшал витраж с вудуистским святым, молчаливо и скорбно взиравшим на собравшихся.
Патрик Руа знал почти всех собравшихся, хотя только с двумя был знаком лично.
Слева от него сидел Чарли Циммер из "Бостон Гуралс", о голову которого Руа разбил свою клюшку. Справа — Жан Перрон, главный тренер "Варлокс" и Серж Савард, генеральный менеджер. Слева от Циммера тяжело выпятив нижнюю челюсть и сцепив руки в замок сидел Гари Синден, менеджер "Гуралс", в прошлом один из известнейших людей в Лиге. Синден был капитаном любительской сборной Канады, когда та завоевала золото на последних Олимпийских Играх, обставив Советы. Спустя несколько лет он снова тренировал сборную Канады, в этот раз в саммит-серии из восьми игр против сборной СССР. Победа далась канадцам тяжело, а спустя год началась Вторая Американо-Советская Война, навсегда положившая конец подобным противостояниям. Не считая этого, за годы тренерства Синдену удалось привести "Гуралс" к получению Кубка — правда, только один раз.
Напротив, опустив головы и деловито шурша бумагами, сидели чиновники НХЛ: Уолли Харис, шеф-рефери Лиги, Клифф Томпсон, лайнсмен, которого ударил Руа, рефери матча Фрэнк Удвари и Старший худду-контроллер НХЛ Папа Майотори. Единственный из всех, он скрывал лицо под маской — грубым деревянным треугольником со слегка загибающимися вовнутрь краями. Спутанные черные волосы, перевитые множеством лент, бечевок и проволок рваным ореолом висели над головой, делая ее непропорционально большой. Голые руки колдуна, покрытые ритуальными шрамами и тавро, были болезненно худыми, словно он долгое время голодал.
Первым заговорил Харрис:
— Думаю, джентльмены, вам не нужно объяснять всю сложность сложившейся ситуации. С одной стороны мы должны рассмотреть заведомо провокационные действия мистера Циммера, с другой — поведения мистера Руа, чьи проступки на льду выглядят куда более серьезно.
— Циммер должен радоваться, что его не убили прямо на льду, — резко отозвался Савард. — Не говорите мне о вопиющих нарушениях! Умышленно ударить вратаря на его пятачке и после сирены? Какого черта?!
— Тише, мистер Савард, — подняв руку попросил Харрис. Менеджер "Варлокс" откинулся в кресле, сложив руки на груди.
— Месье Савард, если не возражаете.
— Я постараюсь запомнить. Мистер Удвари, вы были свидетелем нарушения?
— Несомненно, — крупнотелый, с широким, красным лицом рефери подался вперед. — Я видел, как мистер Циммер ударил мистера Руа.
— Мистер Руа в этот момент находился в пределах вратарского пятачка?
— Именно там он и находился.
— Удар был нанесен до или после сирены?
— Трудно сказать, — Удвари потер ладонью мясистый подбородок. — Во всяком случае, не раньше. Может, одновременно или с небольшим запозданием.
— Мистер Томпсон?
Высокий, худой лайнсмен с готовностью кивнул:
— Удар был после сирены, но она еще звучала, когда мистер Циммер замахнулся.
— Мистер Циммер, — шеф-рефери обратился к неподвижно сидящему игроку "Гуралс". — Почему вы атаковали мистера Руа? В этом не было никакой необходимости.
Циммер покосился на Руа.
— Хоккей настолько же спорт, насколько и шоу. Я делал шоу.
— Хотите сказать, в тот момент вы действовали обдуманно и хладнокровно?
— Нет. Я был в ярости. Меня взбесило то, что я никак не мог пробить этого парня. Когда я ударил его, я даже не понял, что шайба все-таки прошла в ворота…
— Это противоречит тому, что вы сказали раньше.
— Нет, — невозмутимо покачал головой Циммер. — Хоккей — жесткая игра. Выходя на лед, мы все знаем, что можем схлопотать клюшкой, кулаком и даже лезвием конька. Глупо бояться этого. Глупо делать вид, будто такого не бывает.
— Меня не интересуют ваши рассуждения, мистер Циммер. Меня интересует факт — вы осознанно ударили мистера Руа?
— Я уже сказал — нет.
Харрис положил ладони на стол.
— Хорошо. Мистер Удвари, что вы скажете?
Рефери прокашлялся.
— Игра была очень эмоциональная, — произнес он медленно, словно раздумывая над ответом. — Это была не первая стычка, было много нарушений за грубую игру. Я думаю, в тот момент все игроки были на взводе. Я не могу сказать конкретно о мистере Циммере, но общая обстановка была очень нервозная. Агрессивная, я бы сказал.