— Эй, спортсмен, не расслабляйся! — грохочет сверху Джастифай. — Давай, вставай. У нас еще куча дел, которые нужно успеть до вечера.
Старый Монреальский Порт спал, сонно подмигивая редкими фонарями. От воды поднялся туман, густой и колючий, отливающий рыжим, как будто корабли, всю зиму скованные льдом, с приходом тепла исторгли из себя облака ржавой пыли. Лёд был неодолимой преградой для работы порта, но еще большей преградой были суровые духи зимы, подстерегавшие мореплавателей за ее пределами. Только к маю судовое сообщение восстановится, чтобы вновь прекратиться уже в сентябре.
Совсем недавно колокол на Часовой башне отбил один удар. Время пришло. Пирс Виктории, скрытый ветхим саваном тумана, как огромный, сонный зверь, недовольно ворочался, ощущая скорое пробуждение от зимней спячки. Пройдя по нему, Руа свернул к небольшой церквушке, одной из тех, что была оставлена Реформированной Церковью после беспорядков в семьдесят шестом. Тогда, десять лет назад, худду-радикалы, захватившие власть в США, попытались устроить переворот в Канаде. Способ был избран простой и проверенный — подготовленные смертники и убийцы в условленную ночь устроили несколько тысяч покушений на бокоров младшего ранга, в том числе причеров и младших церковнных. В одном только Монреале нападению подверглось около трех сотен колдунов, из которых больше сотни были убиты.
Предприятие не имело ожидаемого успеха. Наоборот, оно вызвало в жителях Канады ненависть к худдуистам и только укрепило власть Реформированной Церкви. И все же, "Ночь кирпичной пыли", оставила без пастырей так много церквей, что целиком восполнить эту потерю не удалось даже за десять лет.
Храм был старым — похоже, построенным задолго до Пробуждения, католическим. Его высокий, заостренный фронтон с витражной розой походил на голову уродливого циклопа, слепо пялившегося на бредущего в темноте пришельца. Патрик подошел к церковным воротам, рассохшимся и выгоревшим. Резные рельефные изображения на них растрескались и поблекли, и уже нельзя было наверняка сказать, что было изображено на них. Руа осторожно взялся за ручку, потянул на себя. Как и следовало ожидать, дверь была заперта — затянута цепью с внутренней стороны. Джастифай оказался прав.
Руа глубоко вздохнул, взялся за медный молоток дверной колотушки и ударил им о позеленевшую наковальню. Стук, громкий и отчетливый, зазвучал за дверями, подхваченный и усиленный эхом каменных стен.
"Тихо вскрыть дверь у тебя все равно не выйдет, — говорил Джастифай. — Но соль в том, что центральные ворота всегда на виду, а значит, по-настоящему запереть их они не смогут. В отличие от задних и боковых входов. Так что идти лучше всего через центральные. Есть шанс, что тебя не услышат. Небольшой, но есть."
Патрик предпочел не играть в шансы. Через несколько минут зазвенела с той стороны двери тяжелая цепь, потом дважды щелкнул старый, скрипучий замок.
Адам Деккер, в черном драповом пальто и неизменном сером свитере, кажется, нисколько не удивился, увидев Руа.
— Заходи, — кивнул он. Патрик переступил порог, слыша, как эхо его шагов устраивает пляску под куполом храма. Деккер закрыл за ним, сноровисто обмотав ручки массивной ржавой цепью и повесив на нее массивный замок. Патрик терпеливо дождался, пока он закончит.
— Как нашел? — коротко поинтересовался Деккер, покончив с дверью и зашагав вглубь церкви, к темному и пустому алтарю.
— Варианта было всего два, — ответил Руа. — Порт или вокзал. Вокзал лучше, если тебе нужно уехать сразу, долго прятаться там не получилось бы — слишком оживленный район. Порт — в старом городе, тут относительно тихо. И оставаться незамеченным можно долго. Что важно, если точно не знаешь, когда придется уезжать.
— Разумно, хоть и не до конца правильно, — согласился Деккер. — Мотивация немного иная: начальники поездов слишком подозрительны, а правила у них — слишком жесткие. Незаметно провезти левого пассажира вряд ли удастся. Тебе, например, не удалось — такой жирный, заметный след легко навел на тебя и Союз, и меня. С кораблями куда проще. Здешние капитаны — как один игроки и авантюристы. Как раз то, что надо, приятель. А как вычислил церковь?
— Подумал, что ты не рискнешь светиться — даже случайным людям. Предпочтешь полностью исчезнуть. Как это делали Джастифай и Сесилия. Они были как привидения — ни регистрации на границе, ни купленных билетов, ни номеров в отелях, даже на подложные имена. Даже не представляю, как они пересекли Пустошь. Схема сложная, но рабочая. Шанс, что ты пользуешься похожей был высоким. После этого понадобилось только повнимательнее изучить район.