— Ты рискуешь жизнью мунаксари, — прогремел кит. — Этого нельзя допустить.
Касси услышала, как рядом с ней зашипел и застонал полярный лис:
— Ты носишь в себе будущее целого вида и все равно решила отправиться в такой путь? Да ты смерти своей ищешь!
Нет, только не это. Она только все испортила.
— Но я должна спасти…
— Я не могу допустить, чтобы ты рисковала жизнью будущего мунаксари, — проговорил кит.
— И я не могу! — отозвался Пушистик.
— Ты должна оставаться на льду, где тебе самое место. — С этими словами кит скрылся в толщах воды, подняв за собой огромную волну.
Касси поспешила прочь от брызг.
— Но я умру, если останусь!
Она умрет, медведи умрут, лисы умрут. Медведь останется в замке троллей, от которого Гейл кричала по ночам.
— Медведи присмотрят за тобой, пока не родится ребенок, — сказал Пушистик. — А когда он вырастет, у медведей будет новый король. Мои лисы будут жить, и все станет, как положено.
Она покачала головой. У нее сжалось горло. Надо заставить этого лиса помочь ей. Нельзя терять ни единого шанса спасти Медведя.
— Кит! — крикнула она в волны. Слышит ли он ее? Пожалуйста, пусть услышит. Мерцающие волны все еще крутились водоворотами после того, как он ушел под воду. Касси крикнула в глубину: — Ты хочешь, чтобы этот бесценный ребенок жил? Тогда сохрани жизнь его матери!
Она разбежалась и нырнула в Арктический океан.
Двадцать
Широта 84º 10' 46'' N
Долгота 74º 22' 53'' W
Высота 32 фута
ХОЛОД ОПАЛИЛ ЕЙ КОЖУ. Кости резало, словно ножом. Она брыкалась в воде. Опустившись метров на десять, она сбросила рюкзак. Он утонул. Я не умираю, подумала она. Это не конец. Она видела поверхность: золотистая зелень. Цепляясь за воду ногтями, она поплыла навстречу. Она не чувствовала ладоней. Рук у нее не было. Ног тоже. Вся онемев, она горела. Легкие кричали от боли. Золотистая зелень стала черной.
Пятнадцать минут. Вода смерти.
Умирать было больно.
А потом боль исчезла. Касси коконом обвили течения. Она проносилась через косяки серебристых рыбок и скопления прозрачных медуз. Треска вихрями крутилась вокруг нее; гребневики касались ее радужными жгутиками. Свет — зелень — висел в воде, как пыль в воздухе.
Она посмотрела вниз на сад ярко-оранжевых морских звезд и золотых анемон. Это что, рай? По камням ползали крохотные раки. Крабы с паучьими ногами копошились в грязи, спеша спрятаться в мягких лентах морских водорослей. Она посмотрела наверх. Белуги качались в зеленом свете. Вода полнилась их чириканьем и свистом. Она смотрела, как они с песнями проплывают над ее головой. В какой такой религии в раю есть раки и белуги с ужасным слухом? Это слишком экзотично даже для ада. Она улыбнулась и почувствовала на губах соль. Она была под водой. И жива.
Но как? Она надеялась, что китовый мунаксари спасет ее, но его нигде не было видно. Ему же надо было к ней прикоснуться, чтобы спасти. Странно, но она не чувствовала никаких прикосновений. Так кто же не давал ей умереть? Кто согревал? Кто избавил от боли?
— Эй? Кто-нибудь? — булькнула она.
Течение несло ее сквозь пряди морских водорослей. Мягкие зеленые ленты слегка задевали ее. Водоросли покрывали плавучий лед над ее головой и дно внизу; они были похожи на запущенный газон. Касси взирала на пылинки криля.
— Эй? Кто-нибудь из вас тут умеет говорить?
Ни одна креветка не откликнулась. По крайней мере, ей не придется болтать с собеседником, которого только в микроскоп и разглядишь. Она чуть не засмеялась, представив себе такую беседу, но тут море потемнело. Касси подняла взгляд: полярный кит заслонил солнце. Он был такой огромный, что мог бы проглотить всю ее вселенную. Касси сжалась, глядя на это живое затмение и остро осознавая, что она здесь чужак. Она и жива-то только по чьей-то чужой воле. А что, если этот кто-то передумает? Кит проплыл над ее головой, и воду снова затопило солнце.
Ей не хотелось оставаться здесь ни секунды. Она поплыла навстречу солнцу.
Ее ударило течением, и Касси полетела вверх тормашками. Капюшон откинулся, и волосы закружились вокруг головы. Она решилась на вторую попытку, на сей раз двигаясь вверх по диагонали.
Ее обступили рыбы: целый косяк трески засеребрился боками под косыми лучами солнца. Стоило ей двинуть рукой — и она задевала рыбу. Они начали бодаться, толкая ее вниз сквозь толщи воды. Она замахала руками, как ветряная мельница, и рыбы бросились врассыпную.