— Эй? — выкрикнула она.
Интересно, что за создание ее встретит. Грызун? Птица? Комар?
Ближе к середине холма одна из осин задрожала. Осины, северные осины, дрожат на малейшем ветерке. Она вспомнила отцовский урок: Populustremuloides, так их называют. Трепещущие осины. Но сейчас шевелилось лишь одно дерево. Касси подошла ближе. Ствол его, покрытый лоскутьями бледно-зеленой коры, был толщиной с ее руку. Тонкие ветви росли на неравном расстоянии друг от друга. Осина затряслась сильнее, словно исполняя танец живота. И тут внезапно она засмеялась. Или, если говорить точнее, засмеялась девочка, сидящая среди ветвей. Касси прищурилась: солнце светило ей прямо в глаза, и, как ни странно, девочка тоже казалась ей зеленоватой.
— Приве-е-ет! — замахала та рукой. Она раскачалась на ветке и легко соскочила на землю. — Я осина.
Касси уставилась на нее, моргая. Она и правда была зеленой. Кожа была многослойной, словно древесная листва, а волосы напоминали прутики.
— Ты мунаксари осин?
— Да, — ответила она. Голос у нее был высоким, похожим на свисток, и жизнерадостным.
— Ты дерево, — сказала Касси.
— Да, — снова рассмеялась зеленая девочка.
Касси решила, что видела вещи и постраннее.
А может, и нет. Она представила, как описала бы это существо Оуэну или Максу. Они бы ни за что ей не поверили. Гейл — возможно. Если бы Касси вернулась сейчас на станцию, им с мамой, может, и было бы о чем поговорить.
Следуя за осиной, Касси взобралась на вершину холма. От открывшегося вида все мысли выветрились у нее из головы. Осталось только зрение. «Ох», — прошептала она. Какое великолепие! Далеко вдали она видела вершины: это были горы Маккензи. Темно-пурпурные с прожилками ледниковой белизны, они словно короновали дальний горизонт. Макс всегда мечтал слетать туда на своем Твин Оттере. И теперь она понимала почему. Реки прорезали подножия гор. Скалы поражали своими размерами. А эта зелень… ох эта зелень! Ели, высокие и густые, заполняли пространство на сотни километров вокруг нее и взбирались по склонам вверх. Бледные лиственницы и изящные осиновые стволы словно светились на фоне этой роскошной сосновой зелени.
— Отец Лес обитает в бореальном лесу, — сказала древесная девочка. — Мы поедем к нему верхом.
— Верхом на чем?
Словно не замечая ее, осина указала куда-то вдаль:
— Мне нравится вот этот.
Она имела в виду карибу, что пасся неподалеку; это был молодой самец. Он стоял к ним спиной. Почти вся зимняя шкурка уже облезла, но остатки ее клочьями свисали с широкой шеи и со спины. Он склонил голову к кустарнику и колотился рогами о ветви, шумя, как десяток маленьких барабанов. Стук заглушал чириканье птиц. Закончив, он поднял голову. Рога у него были окрашены красным. Касси снова услышала пение ласточек и дроздов. Девочка-дерево молнией метнулась к оленю.
Касси, улыбнувшись, последовала за ней. Так даже лучше, чем бежать с леммингом на руках. Осина вскочила оленю на спину и жестом подозвала Касси. Вцепившись карибу в загривок, она запрыгнула ему на спину. Из-за огромного рюкзака ей пришлось наклониться к его шее; позвонки животного впились ей в ноги.
— Беги! — скомандовала осина.
Он поскакал галопом, и остальные карибу бросились врассыпную. Его жилы звенели от напряжения, как бывает только у северных оленей: будто рвалась аптечная резинка. Касси подпрыгивала на его костлявой спине, а он, влекомый силой мунаксари, мчался, точно ветер. Она поняла, что они выбрались из тайги и попали в бореальный лес: свет изменился. Хвойные деревья загораживали солнце, и вокруг путников сгущалась тень. Олень бежал по хрустящим иглам и перепрыгивал через поваленные деревья. Ели тянулись темно-зелеными полосами, изредка перемежаясь светлой вспышкой осины. Наконец-то! Она почти добралась до Отца Леса!
Осина прокричала что-то, и карибу остановился. Касси подбросило вверх и швырнуло оленю на шею.
— Ой! — Ей сильно сдавило живот. Она отползла назад, за выступающие ключицы оленя. — Почему мы… — И тут она остановилась на полуслове.
Прямо перед ними между елей уютно примостилась живописная хижина.
Она казалась органичной частью леса: кора деревьев перетекала в древесину стен. Крышу заменяли замшелые камни. Касси улыбнулась: какой чудаковатый домишко. Дверь и окна симпатично обвивали дикие розы. В воздухе разливались ароматы розмарина и мяты. Над трубой зазывно вился дымок. Крошечный двор порос папоротником, а дорогу к двери обозначали широкие синевато-серые камни. Касси соскользнула с оленьей спины, и карибу ускакал прочь.