* * *
Через день после событий в лесу Гарри проснулся в ужасном настроении и, вместо приветливого обращения: «Доброе утро», рявкнул:
- Я устал! Смертельно устал! Мне надоели чужие маски, чужие дома. Конечно, у меня нет своего. Но… я желаю нормального отдыха!
Люциус насторожился, стиснув зубы. Драко посмотрел на Золотого мальчика испуганно. Тот побегал-побегал по комнате и снова заговорил, зло и отчаянно:
- Мне необходимо овладеть окклюменцией. Но я не собираюсь в перерывах между занятиями ходить в линзах и называть вашего сына «сестрой». Я желаю нормальной жизни! Меня и так коробит от мысли, что вы, Малфой, будете лезть мне в мысли. Носить еще при этом маски… Увольте!
Поттер снова пустился по комнате. Люциус молчал, с ужасом и страхом смотря на парня: его мысли разлетались в разные стороны. Он ждал, что еще скажет гриффиндорец. Создавалось впечатление, что парень собирается послать их с Драко к черту. Это было бы катастрофой!
- Я знаю, как вы щепетильны к деньгам, - продолжил Поттер. - Но любой труд должен быть оплачен. Моя учеба окклюменции может быть приравнена к занятиям с профессором. Но я своеобразно трактую оплату собственного обучения. Это моя прихоть, если хотите.
Он посмотрел прямо в глаза Люциусу, и тот прочитал в зеленых глазах: «Ну, давай, возрази мне!» Мужчина отвел взгляд, пока не понимая, к чему клонит мальчишка, но чувствуя всеми фибрами своей души, что Золотой мальчик готов сорваться с крючка. И это после такой тщательно проделанной работы! Ну, уж нет!
Люциус немного опасался, что сын своими язвительными замечаниями может подтолкнуть Поттера к такому шагу, но, к счастью, Драко, пораженный поведением брюнета, сидел притихший и испуганный. Он выглядел шокированным, даже вжался в стул, словно стараясь быть невидимым.
Гарри, не получив возражений, сел на стул и уже спокойней продолжил:
- Я хочу полноценного отпуска и желаю оплатить все расходы по нему, сколько бы это ни стоило. И вот мои требования: никаких людей, только мы. Никаких масок, никаких Смитов, платьиц и хвостиков. Пусть это будет остров без посторонних. Я хочу ходить в очках и со своей шевелюрой. Я желаю, чтобы вы, Люциус, были самим собой, хочу называть вашего сына «Драко» или «Малфой», как захочу. А он, в свою очередь, может звать меня хоть «Святым Потти». Но пусть он станет самим собой!
Задохнувшись от своих слов, он замолчал на минуту и закончил:
- Короче так: либо мы едем на моих условиях, либо я еду один, и точка!
Гарри откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, отчего Люциус вздохнул с облегчением. Все, что говорил этот импульсивный подросток, он легко мог выполнить. Ему самому хотелось побыть без масок, да и Драко, наверное, они надоели. Поэтому Люциус по-отечески улыбнулся Поттеру и спокойно сказал:
- Не понимаю, Гарри, чего ты так завелся? Я вполне согласен с тобой. Это было бы здорово. Я сам устал… Ведь я, как сбежал из Азкабана еще в начале весны, так все время и бегаю. Мне надо расслабиться, да и Драко тоже. К тому же, чтобы учиться окклюменции, необходимо быть расслабленным. Насчет денег я тоже не возражаю. Плати, Мерлин с тобой! Сейчас ты в лучшем материальном положении, чем я и мой сын.
Поттер посмотрел на него пристально, а затем улыбнулся:
- В таком случае, с добрым утром, папа!
Драко нервно засмеялся, и на его глазах выступили слезы облегчения.
* * *
Все было так, как хотел Поттер: маленький домик-бунгало на берегу океана, вокруг - ни души. Целых три комнаты, где можно закрыться и не вылезать сутки напролет. Они сняли контактные линзы, сменили цвет волос, Драко укоротил свои волосы до плеч, а Гарри надел очки.
Люциус впервые нормально всмотрелся в свое отражение в зеркале, и оно ему не понравилось: его белокурые с золотистым отливом волосы стали белесыми из-за седины, он исхудал и постарел. Но в целом, у него был еще крепкий и здоровый вид.
Дней пять Поттер только коротко здоровался утром и уходил бродить по острову. Его никто не трогал. Драко просто лежал на пляже, играя песком, и его белая кожа постепенно покрывалась легким загаром. Люциус предпочитал спать и есть, так как на острове на него навалилась усталость и лень.
Иногда Поттер подходил к Малфоям, сидел рядом и разглядывал их, будто видел впервые. Ни один из них не пытался влезть в голову подростка.
Люциус, правда, наблюдал за гриффиндорцем. Ему Поттер всегда представлялся кем-то вроде послушной куклы, но этот образ был создан из мифов и слухов, окружающих юношу, а на деле он оказался обычным мальчиком с трудным детством. Вероятно, что-то подобное ощущал и Гарри по отношению к Малфоям.