Ситуация накалилась еще сильнее, когда Led Zeppelin наконец вышли на сцену. После нескольких песен Джимми заметил «дым в дальнем конце арены». По просьбе промоутера, Роберт то и дело просил фанатов перестать зажигать фаеры, а затем музыканты «поняли, что источник дыма не огонь, а слезоточивый газ, который полиция распыляла на трибуны».
У музыкантов слезились и болели глаза, но они продолжали играть, пока из толпы на сцену не полетела пивная бутылка и попала в лоб Мику Хинтону, роуди Бонзо. Примерно в это же время неизвестный бросил баллончик со слезоточивым газом, и он взорвался прямо перед сценой.
«Все! Заканчиваем», – крикнул Джимми остальным музыкантам.
Прежде чем они смогли выбраться в безопасное место, произошел страшный взрыв, когда «одновременно взорвались тридцать или сорок баллонов со слезоточивым газом». Зрители бросились к сцене, копы кинулись следом. Теперь каждый отвечал сам за себя.
«Все куда-то бежали, – вспоминал Роберт. – Мы со всех ног неслись по подземному переходу, вслед за нами пустили слезоточивый газ».
Тучный Джи не мог быстро бегать. Пока они пробирались сквозь заполненный дымом туннель, Рикардо и раненый Мик Хинтон прикрывали его с двух сторон. Но куда идти? Никто не знал.
«Это был ад. Укрываться от долбанного газа было негде», – вспоминал Джимми.
Наконец музыканты вместе с роуди добежали до гримерки. «Я забаррикадировал дверь шкафчиком с медикаментами и сказал всем обернуть головы влажными полотенцами», – рассказывал Роберт. На помощь с кислородом поспешила медсестра, но это особо не помогло. «Затем кто-то с улицы разбил окно и закинул в гримерку еще пару баллончиков [со слезоточивым газом]».
Казалось, прошла целая вечность, пока прибывший наряд полиции не вывел «Цеппелинов» и их свиту со стадиона.
Обратный перелет в Лондон прошел в гнетущей атмосфере. Никто не говорил вслух, но терзался от одной и той же мысли. Уже через месяц Led Zeppelin предстоял длительный тур по Америке, после которых группу ждали гастроли по Японии и малым городам Англии, всего – сорок три концерта до конца года.
Каждый участник молча задавался вопросом: как долго они смогут выдерживать этот сумасшедший темп?
Гастроли стали изматывающей рутиной. Популярность Led Zeppelin стремительно росла, и на летних американских концертах 1971 года регулярно происходили беспорядки. Билеты раскупались быстро, и толпы не успевших приобрести билет фанатов пытались прорваться на стадион силой. В попытках обеспечить безопасность, концерты то и дело останавливались, увеличивая продолжительность от двух с половиной до трех часов, как никогда истощая голосовые связки Роберта.
Приятные перемены группе подарила Япония. 23 сентября 1971 года Led Zeppelin выступили в Будокане, культовой арене для соревнований по единоборствам, где какое-то время существовало «табу» на популярную музыку. «Играя перед японской аудиторией, мы испытали шок», – вспоминал Джимми. Действительно, такое поведение публики они видели впервые. Зрители не передавали друг другу бутылки с виски или косяки с травкой, не жгли фаеры и фейервеки, не свисали с балконов и не забирались с ногами на свои места. Они отнеслись к группе так, как к ней еще никто никогда не относился, – с уважением. Японцы тихо сидели на креслах, вежливо и не очень долго аплодируя после каждой песни. Никто не кричал: «еще!» или «мы вас любим!» или «Давай “Whole Lotta Love”!». Вот это да! «Тишина в зале даже немного пугала», – говорил Джимми.
Зато за кулисами эмоции били через край. Отыграв основной сет, музыканты обсуждали, что они могли бы сыграть на бис. Роберт, певший три часа кряду, колебался. «Я больше не могу, у меня пропал голос!» – взмолился он.
Бонзо поддел земляка в духе старого-доброго Мидлендса. «Раньше нас это не парило, ведь ты всегда поешь так себе. Просто выходи на сцену и красуйся как всегда», – сказал он.
Плант хотел ему врезать, но промахнулся, тогда как кулак Бонэма попал в цель. Роберт исполнил «Communication Breakdown» с распухшей губой.
«Парни просто развлекались. Никто и думать не думал о наркоте. Только выпивка и море веселья», – вспоминал Фил Карсон, глава европейского отдела «Atlantic», что присматривал за группой в туре.
«Однажды ночью у кого-то из нас выбросили в окно одежду, чем развязали ему руки, чтобы побегать голышом по крышам Японии, – вспоминал Джимми. – А потом с улицы исчез телефон-автомат, и его, набитым кучей монет, нашли возле наших дверей».
Особенно отличился Бонзо. В одном из самых роскошных ресторанов Токио он смутил управляющего, потребовав официанта принести ему саке в пивной кружке вместо традиционных «наперстков». В тот же вечер, в модном закрытом «Byblos» Бонзо, немного перебрав, помочился на ди-джея, чей музыкальный сет его раздражал. Вечеринку Бонэм закончил, валяясь пьяным в хлам на тротуаре рядом с местным «Hilton», стыдя благовоспитанное руководство отеля.