Пейдж попросил Планта написать текст. У Роберта уже имелся подобный опыт, правда, не очень большой. Вместе с Кевином Гэммондом они набросали простенькую песенку «Memory Lane», которой Band of Joy иногда дополняли сет, и композицию «The Pill Song» («Oh, the pills we took» – «Ох, таблетки, что мы принимаем»). «Отвратительно!» – вспоминает ее Гэммонд. Теперь все иначе: риффу Джимми требовался текст, который захватил бы внимание слушателя.
«Я подумал: “Что же я буду петь?”» – вспоминал Роберт. В поисках вдохновения он обратился к своим любимым альбомам. Пластинка Мадди Уотерса подсказала ему классический блюз Вилли Диксона «You Need Love» 1952 года. «You’ve got yearning’ and I got burnin’» («Ты томишься, а я горю»)… Неплохая рифмовка. Но еще больше его зацепила изящная строчка: «Baby way down inside, woman, you need love» («В глубине души, детка, тебе нужна любовь»). О, это может сработать. Тут Роберт вспомнил о затертом до дыр дебютном альбоме Small Faces с улучшенной версией «You Need Loving», авторами которой значились Стив Мариотт и Ронни Лейн. Марриот вспоминал, как, будучи подростком, Роберт Плант ходил на концерты Faces в ратушу Киддерминстера и устраивался в первых рядах: «Он не пропускал ни одного концерта». На одном из совместных выступлений Faces с The Yardbirds Мариотт объявил: «Джимми Пейдж спросил меня, чью песню мы сейчас играли… Так вот, это вещь Мадди Уотерса».
Джимми, в свою очередь, не так уверен в происхождении песни. «Ну да, мы позволили себе пару вольностей. Роберт должен был изменить текст», что он и сделал… совсем чуть-чуть.
«You need coolin’ baby, I am not foolin’»(«Тебе нужно остыть, я не обманываю»), – запевал Плант. На его взгляд, уже эта фраза сильно отличалась от нарратива «yearnin’-burnin’» Мадди Уотерса, и потому его нельзя заподозрить в откровенном плагиате. Тем более что в рукаве у Роберта был припасен козырной туз, свежая, провокационная строчка:
«I’m gonna give you every inch of my love» («Я отдам тебе каждый дюйм моей любви»).
Это звучало не слишком утонченно, но сделало свое дело, затронув первобытные инстинкты тинэйджеров, которые на том этапе составляли основную аудиторию группы. Она озарила фантазии подростков и открыла группе доступ к их подсознанию. Остальной текст «в основном рождался экспромтом и в студии», – вспоминал Роберт, имея в виду большой набор повторяющихся вздохов, жужжаний и возгласов оргастического удовлетворения. «Все возникло вокруг этого риффа», – говорил Роберт.
«Он манил к себе, словно запретный плод», как и говорил Джимми.
«Atlantic Records» с нетерпением ждали следующий альбом Led Zeppelin, чтобы рекламировать его на волне предыдущего, пока не стих ажиотаж. Песня «оказалась достаточно сильной, чтобы открывать наш второй альбом, потому я и поспешил записать ее первой», – говорил Джимми.
19 апреля 1969 года, за неделю до начала второго американского тура, музыканты собрались в студии А «Olympic Sound». Это было огромное пространство с потолком высотой около 8.5 метров. В основном здесь записывали симфонические оркестры и музыку к фильмам. Глин Джонс, все еще злившийся из-за того, как его облапошили, нуждался в замене. Поэтому на роль звукорежиссера был приглашен штатный инженер студии Джордж Чкиянц. Его послужной список («Blind Faith» одноименной группы Клэптона, «Axis: Bold as Love» Джими Хендрикса и «Itchykoo Park» The Faces) говорил сам за себя.
Технические детали записи, однако, были продуманы заранее. «У меня уже был продвинутый генеральный план для “Whole Lotta Love”, и я четко представлял себе, как все должно сложиться», – говорил Джимми. Прежде всего, Пейдж хотел, чтобы песня наполнялась мощным ритмом барабанов: «каждый удар должен звучать так четко, чтобы его можно было почувствовать». Он отправил Роберта петь в отдельную кабину, чтобы его голос больше не попадал на дорожки ритм-секции. В этот раз Роберт был гораздо увереннее в себе. «Моя решительность только крепла», – вспоминал он. С тех пор, как Плант присоединился к группе, он стремился расти как вокалист и быть более раскрепощенным на сцене. Новая песня стала хорошим поводом испытать себя.
Желая почувствовать общее настроение песни, музыканты проиграли всю песню от начала до конца. Она была монструозно дикой и агрессивной. В интервалах между куплетами нечем было дышать, так грохотали со всех сторон инструменты. Музыканты шли в наступление, а Роберт голосил, с трудом переводя дух. Желая придать треку объем, в середину трека Джимми вставил записанные на пленку диссонирующие звуковые эффекты, чтобы они разлились в устрашающих пропорциях. Это были звуки взрывов, шум транспорта, эхо скольжения по металлу, прокрученное задом наперед, вздохи, симулируемые Робертом, барабаны Бонзо и фидбэк от электронной штуковины под названием терменвокс. «Это осциллятор, – объяснял Джимми, – чем ближе приближаешься к антенне, тем выше тон звука». Для пущего эффекта Пейдж также поигрался со своей гитарой «Les Paul Standard». «Я специально расстроил ее и тянул струны, стараясь получить какой-нибудь причудливый эффект». Звуковой шар разрастался, пока не достиг кульминации и не лопнул, переходя в искрометное гитарное соло Джимми, высвобождающее огромный заряд напряжения.