ГЛАВА 18
Арсений, молча, отвёз меня домой. Всю дорогу я сидела, как парализованная, не в силах вымолвить и слова. Мысли путались в голове, перед глазами стояла окровавленная рубашка Кости, его бледное и бездыханное лицо.
— Через пару часов нам нужно быть в больнице, — сказал Арсений, когда мы подъехали к моему дому. Его голос был спокойным и ровным, но я чувствовала, что он тоже переживает. — Я узнал через своих людей, что Костя в реанимации. Пока к нему никого не пускают, но там мы сможем узнать хоть что-то о его состоянии. Я заеду за тобой.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Мне было страшно, очень страшно. Я боялась, что Костя умрёт, что я потеряю его навсегда.
Попрощавшись с Арсением, я вышла из машины, чувствуя, как ноги подкашиваются от слабости, словно они стали ватными. Домой я шла, как в тумане, не помня, как очутилась у дверей своей квартиры, словно кто-то нёс меня на руках, а я лишь наблюдала за происходящим со стороны. Закрыв за собой дверь, я тут же направилась в ванную, надеясь смыть с себя весь этот ужас, эту боль, которая разрывала меня изнутри.
Включив свет, я замерла перед зеркалом, и увиденное меня ужаснуло. Я была вся грязная, одежда покрыта пятнами крови — моей или Кости, уже не имело значения, всё слилось в единое месиво боли и страданий. Волосы слиплись от крови и спутались, превратившись в колтун, их невозможно было расчесать, они лишь сильнее напоминали о пережитом кошмаре. Всё лицо было в крови, на губе виднелась разбитая рана — это постарался Стас, этот изверг, этот монстр в человеческом обличье. Взглянув на свои руки, я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, меня чуть не вырвало от увиденного. Голова закружилась, а из глаз хлынули слёзы, которые, казалось, никогда не закончатся. Мои руки были в крови, в крови Кости, и это зрелище было невыносимым.
Я приняла горячую ванну, надеясь, что вода смоет не только грязь, но и тот ужас, который поселился в моей душе. Но чем чище становилось моё тело, тем сильнее болела душа. Каждая царапина, каждое пятнышко на коже напоминало о том, что я видела, что я чувствовала, как Костя лежал на асфальте, не двигаясь и не издавая ни звука. Смыв с себя кровь и грязь, я наскоро вытерлась полотенцем и, закутавшись в него, вышла из ванной, оставив после себя след из мокрых пятен на полу.
Прошло полчаса. Я сидела на диване, вглядываясь в темноту за окном, пытаясь разглядеть там ответ на все мои вопросы, и прислушиваясь к каждому шороху, словно ожидая, что вот-вот раздастся звонок в дверь и Костя будет рядом. Головная боль меня не отпускала, а руки и ноги дрожали от слабости. В горле стоял ком, а глаза застилали слёзы, от чего мой взгляд мутился. Я ждала звонка Арсения, как манны небесной, он был моей единственной связью с Костей, моей последней надеждой, моей ниточкой, которая соединяла меня с ним.
На улице уже начинало рассветать, но рассвет этот был серым и унылым, словно сама природа оплакивала случившееся. Снег за окном не прекращался, а только усиливался, постепенно превращаясь в настоящую метель, снежинки кружились в воздухе.
Телефон зазвонил неожиданно, прервав поток моих тяжёлых мыслей. Это был Арсений.
— Я жду тебя у подъезда, — сказал он.
Я посмотрела на часы — было уже восемь утра. Неужели прошло столько времени? Я совсем потеряла счёт времени, погружённая в свои переживания.
— Сейчас выйду, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее.
Одевшись наспех, я выскочила из квартиры и спустилась к подъезду. Арсений ждал меня в машине.
— Есть новости? — спросила я, садясь рядом с ним.
— Нет, — коротко ответил он.
Мы подъехали к больнице, и я почувствовала, как внутри меня всё холодеет от одной мысли о том, что мне сейчас предстоит узнать. Я не решалась выйти из машины, ноги будто приросли к полу. «А вдруг он умер? Что, если всё кончено?» — эти вопросы терзали меня, не давая мне сделать и шага.
Арсений молча открыл дверь, и в салон ворвался холодный воздух, словно напоминая о том, что жизнь не стоит на месте, что нужно двигаться дальше, несмотря ни на что.
— Пойдём, Катя, — сказал он тихо, его голос был полон понимания.
Я кивнула и, собравшись с духом, вышла из машины.
Мы вошли в здание больницы, и меня тут же окутал запах лекарств, спирта и ещё чего-то неуловимо-больничного, отчего у меня закружилась голова. Арсений, заметив моё состояние, взял меня под руку и повёл по коридорам, выкрашенным в унылый светло-зелёный цвет.