– Не помнишь, как Лаура вела себя после смерти Мисси? – спросил Нат.
– Нет, – пожал плечами Квентин. – В то время в Пансионе имелся штатный врач. Я смутно припоминаю, что Лаура долго не могла прийти в себя от горя. Ходила расстроенная и вялая – наверное, от успокоительного. А спустя несколько недель мы уехали. Последний раз я видел Лауру на похоронах.
– Долго же она хранила тайну Мисси, – задумчиво сказала Дайана. – Мне кажется, что раскрыть ее кому-либо она могла только после смерти девочки.
Нат сделал очередную быструю пометку в своем блокноте:
– Спрошу об этом Каллена. Я обязательно с ним встречусь хотя бы еще разок.
Стефания пересела на подлокотник кресла:
– Лично меня здесь больше всего интересует другое – почему он носит цветы на могилу Мисси? Подобные действия характерны для убийц или нет?
– По-всякому бывает, – ответил Квентин. – Но он не убивал Мисси, просто не мог этого сделать. Все правильно он сказал, у него железное алиби.
Нат посмотрел на Квентина:
– Между прочим, я все хотел спросить тебя о том намеке. Он возник спонтанно? Ты ведь ни разу раньше не упоминал о могиле Мисси.
– Эту мысль мне подсказал мой тихий внутренний голос. – Квентин усмехнулся. – Я иногда прислушиваюсь к его советам. До того момента, как ты сообщил Каллену, что его видели разговаривающим с Элли, он интересовал меня только как возможный участник событий двадцатипятилетней давности. Ну и потому еще, что в его комнате мы обнаружили ту потайную дверь.
– Ты все-таки веришь, что здесь есть какая-то связь?
Квентин кивнул не раздумывая.
– Ладно. Есть связь или нет – убийство Элли нужно раскрывать, – мрачно заметил Нат и посмотрел на часы. – Черт подери! Уже первый час ночи. Как только Салли и Райан закончили осмотр места преступления, я распорядился увезти тело в больничный морг. Тамошний патологоанатом сделает вскрытие, утром сообщит предварительные результаты. Потом тело перевезут в центральную полицейскую лабораторию штата.
– Могу обещать нашу поддержку, – сказал Квентин.
– Спасибо, – кивнул Нат. – Результатов придется подождать, но зато тело исследуют досконально. А мне нужно знать о девушке все. Пока же придется работать с тем, что у нас есть. – Он хмыкнул. – И что же у нас есть? Одни вопросы.
– Совершенно верно, – согласился Квентин. – Вот уж чего у нас больше, чем хотелось бы, так это вопросов.
– Капитан, вы знаете, сколько сейчас времени? – спросила управительница ледяным голосом.
Нат продолжал спокойно рассматривать ее.
– Менее двенадцати часов назад убили одну из ваших подчиненных, миссис Кинкейд. Я расследую это дело, разыскиваю убийцу. В связи с этим я хотел бы задать вам несколько вопросов.
На миссис Кинкейд сообщение Ната не произвело никакого впечатления. По крайней мере, лицо ее оставалось невозмутимым.
– На ваши вопросы я отвечу утром! – рявкнула она. – Убегать от вас никто не собирается.
– Извините, но отвечать на мои вопросы вам придется сейчас. – Нат неторопливо раскрыл свой блокнот, положил его на безукоризненно чистый стол, удобно устроился на стоящем рядом стуле. – Присаживайтесь, – предложил он миссис Кинкейд и, насупившись, принялся листать блокнот. Найдя недавно сделанные пометки, он разгладил страницу и перевел взгляд на управительницу.
Та продолжала стоять, скрестив руки на груди и презрительно скривив рот. Она не стала приглашать Ната в соседнюю комнату, где было гораздо комфортнее, чем в громадной, пустой и холодной кухне.
– Хорошо, спрашивайте, – проскрипела миссис Кинкейд.
Нат не торопился. Да он и не любил торопиться. Он рассматривал жутковатую, наполненную странными тенями, слабо освещенную кухню. Она производила на него мрачное, пугающее впечатление, но в этом ему не хотелось признаваться даже самому себе. Еще раз пробежав глазами страницу, он начал:
– Вы сообщали мисс Бойд, что Элли Уикс, как вы выразились, что-то задумала. Так?
– Да, так.
– В чем вы ее подозревали?
– Я вам не ясновидящая, капитан! – отрезала управительница. – Но я всю жизнь работаю с девушками и могу точно сказать, когда они замышляют недоброе.
– Иначе говоря, вы следили за Элли Уикс?
– Я за ней приглядывала, – поправила его миссис Кинкейд.
– Почему вас вдруг насторожило поведение девушки? Она делала что-нибудь предосудительное или подозрительное?
– Я заметила, как она отиралась возле кабинета мисс Бойд, а в той части здания горничным делать нечего.
– Возможно, она просто проходила мимо, – предположил Нат.
– Она мне так и сказала.
– И вы ей не поверили?
– Капитан, я умею определять, когда мне врут.
Нат удивился, но не стал уточнять, как это ей удается.
– Для начала, она часто бегала на крыльцо. Это единственное место, где у нас разрешено курить.
– И что здесь подозрительного?
– Она не курила, – нахмурилась миссис Кинкейд.
– И как вы думаете, что она там делала?
– Возможно, звонила по мобильному телефону. Мы не разрешаем нашим девушкам пользоваться ими здесь, но они все равно их с собой таскают. Прячут. А потом болтают со своими ухажерами.
– Так у нее был ухажер?
Миссис Кинкейд едва заметно ухмыльнулась.
– Наверное, да, но не из здешних.
– Не понял.
– А что тут понимать? Наверное, снюхалась с кем-нибудь из наших гостей. Мы запрещаем нашим девушкам такое поведение. Я всегда говорю – замечу что-нибудь подобное, уволю сразу.
– Так вот, значит, зачем вы за ней следили. Чтобы получить доказательство своей догадки?
– Да. Рано или поздно, но она бы себя выдала. Все выдают.
Нат нахмурился:
– А раньше у вас кто-нибудь из девушек заводил романы с гостями?
– Вы же сами знаете, что все мужчины одинаковы. – Миссис Кинкейд презрительно посмотрела на Ната.
«Старый, давно известный двойной стандарт», – неприязненно подумал Нат.
– А раз так, то за что же винить девушек? – Он изобразил наивность.
– Мы им платим не за оказание... развлекательных услуг, а за работу. Пансион – место приличное, – проговорила миссис Кинкейд чопорно. – Ну вот что, капитан. Пора нам прощаться. Я вам уже рассказывала, когда я видела Элли в последний раз и о чем с ней разговаривала. Я ухожу, мне скоро на работу. Хотелось бы еще вздремнуть немного. – Она повернулась и пошла к дверям.
Нат не стал останавливать управительницу. С минуту он смотрел ей вслед, затем еще раз оглядел стерильно чистую, чем-то похожую на морг кухню и поежился от необъяснимого страха, вдруг охватившего его.
– Черт подери, ну и обстановочка тут, – прошептал он. – Здесь во что угодно поверишь, хоть в призраков.
«А может быть, дух убийцы Элли таким образом привлекает мое внимание?» – подумал он и сам ужаснулся своей мысли.
– Она была небольшого роста, да? – спросила Дайана.
Квентин повернулся, чтобы лучше рассмотреть ее лицо.
Она сидела на другом конце дивана, наклонившись вперед, упершись локтями в колени. Ее немигающий взгляд застыл на каминной решетке.
В гостиной никого, кроме них, не было, и хотя время приближалось к часу ночи, им казалось, что еще только поздний вечер.
– Ты об Элли говоришь?
Дайана, не глядя на него, кивнула.
– Я бы сказала, она была маленькой. И молоденькой. Года двадцать два – двадцать три, не больше.
– Примерно так.
– Мы совсем не говорили о ней. Она лежала рядом, в метре от нас. Мертвая. Кто-то задушил ее. А мы о ней даже и не вспомнили.
– Ты же знаешь, что мы постоянно думаем о ней.
– Может быть.
Квентин глубоко вздохнул:
– Полицейским тоже нужно отвлечься, иначе они не смогут работать с полной отдачей. Ненадолго забыться.
– Хорошо, с вами все понятно. А у меня есть какое-нибудь оправдание?