— Ты не упускаешь ничего. Откуда ты знал, что я люблю именно такие? — Анджела взяла самое большое пирожное, покрытое нежной розовой корочкой глазури с серебряными драже.
— Я знаю все, что ты любишь, — откликнулся он, ставя блюдце обратно на стол.
— А знаешь, кого я не люблю? Самонадеянных мужчин, — поддразнивая Кита, проговорила Анджела.
— Но, тем не менее, все равно спишь с ними, — спокойно откликнулся он.
— Только в тех случаях, когда они запирают дверь и кладут ключ в карман.
Глядя на Кита, Анджела подумала о том, какой греховной красотой наполнен этот человек, и при этом он отлично сознает собственную привлекательность для женщин. Что за несчастье свалилось на нее, зачем она так безумно полюбила его! Любить так сильно опасно!
— Хочешь уехать? — вопросительно поднял брови Кит, усаживаясь в кресло, стоявшее напротив.
— А ты хочешь, чтобы я уехала? — вопросом на вопрос ответила Анджела, глядя на него поверх чашки.
— Конечно же, нет, — улыбнулся он. — Зря, что ли, я вложил в это заведение столько денег!
— Ну и как, окупаются твои инвестиции?
— Пока — да.
Откинувшись на спинку кресла. Кит некоторое время ничего не говорил и не шевелился. Не зная, в каком он сейчас настроении, чувствуя возникшую между ними дистанцию, Анджела ощутила, что щеки ее покрылись румянцем.
— Ты выглядишь очень маленькой в этом кресле. — Голос Кита звучал очень тихо. Его рука безвольно свешивалась с позолоченной ручки кресла.
— О тебе этого не скажешь. На губах его появилась улыбка.
— Когда ты краснеешь так, как сейчас, то выглядишь чистой и невинной. У тебя даже грудь становится розовой.
Анджела вспыхнула еще сильнее, а Кит, приподнявшись с кресла, потянулся к ней.
— Кит, дорогой, не мучай меня. Мне кажется, что я не доживу до утра. — Руки Анджелы дрожали, волны тумана все настойчивее накатывались на ее мозг.
— Доживешь, — мягко возразил Кит. Он знал, в какой момент и насколько сильно ответит ее тело на его ласки, а ей оставалось лишь довериться ему, утратив последние остатки стыда. Довериться и ждать, изнывая от страсти.
И он снова пришел к ней и снова ласкал ее с изнуряющей медлительностью и нежностью, которая вскоре переросла в неистовую страсть. У Анджелы перехватило дыхание. Ей казалось, что такого наслаждения просто не выдержит сердце, но вместо этого ее сосок, который все сильнее сжимал губами Кит, расцвел прекрасным драгоценным бутоном, а пальцы не переставая гладили и перебирали его волосы. Кит выпустил изо рта ее грудь, и Анджела разочарованно вскрикнула, но тут же вновь закрыла глаза, когда он стиснул губами другую ее грудь.
Оргазм потряс ее тело, как всегда, неудержимым взрывом, затем— еще и еще один. Раз за разом она умирала и вновь возрождалась к жизни — только затем, чтобы снова задохнуться в очередной волне наслаждения.
Потом она лежала в кресле, лишенная сил — с закрытыми глазами, откинув голову и, впившись пальцами в сиденье, целиком находясь во власти тех чувств, источником которых был Кит.
Через некоторое время ее глаза открылись. Она повернула голову к Киту, и на ее губах заиграла улыбка. Он улыбнулся ей в ответ.
— Я случайно не говорила, как сильно люблю тебя? — прошептала она — прекрасная гурия, распростершаяся на лиловом бархате и раскрасневшаяся от страсти.
— Не говорила, причем довольно давно, — откликнулся Кит, вытянувшись в кресле напротив нее, весь — сила и грация. — И тем не менее спасибо.
— Ты тоже должен сказать мне что любишь, пусть даже это не так.
— Я люблю тебя, Анджела. Как я могу не любить тебя!
— Ты говоришь это с такой простотой… — Наоборот, мне очень трудно говорить такие вещи в комнате, которую совсем недавно занимал Стивен.
— Мне, наверное, не удастся объяснить тебе…
— Вероятно, нет.
— С тех пор как ты уехал, мне не хватало тебя каждый день, а теперь, когда мы снова вместе, ты, как ни странно, стал для меня еще более желанным, чем раньше. — Анджела закрыла глаза и вцепилась в ручки кресла, словно борясь с обуревающими ее страстями. — Я, как к наркотику, привыкла к твоим прикосновениям, твоему телу, звукам твоего голоса.
Они целовались снова и снова и прикасались к телам друг друга, словно стремясь запастись нежностью на долгую холодную зиму, которая ждала их впереди. А потом они снова и снова любили друг друга — до тех пор, пока ночь не уступила место рассвету. Любили отчаянно и самозабвенно.
Лежа в объятиях Кита и глядя на робкие рассветные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь тяжелые гардины, Анджела думала о том, как было бы хорошо навсегда остаться с ним в этой комнате — запершись от всего света и проблем, атаковавших их подобно сарацинам.
Потом Кит, как и предполагала Анджела, вновь попросил ее выйти за него замуж, обещая защитить и от Брука, и от пересудов света, а она в ответ заплакала, как беззащитное дитя. Анджела умоляла Кита остаться с нею, обещая сделать все, что угодно, чтобы удержать его.
Она действительно была готова на все. Кроме… брака.
По тем же самым причинам, что и прежде, ее позолоченная клетка вновь захлопнула свою дверь.
— Так я жить не могу, — сказал он наконец. — Я не могу делить тебя с кем бы то ни было.
И это была чистая правда. Кит не мог перенести мысли, что эта женщина была женой другого мужчины, каким бы иллюзорным ни было присутствие мужа в ее жизни.
Встав с постели, Кит принялся одеваться, а Анджела, из глаз которой не переставая текли слезы, следила за ним обезумевшим от горя взглядом.