— Граф хочет, чтобы вы немедленно приехали в Уикем-хаус, — прорычал верзила и за руку вытащил нотариуса из постели. Хозяйка дома в это время в ужасе куталась в ткань балдахина.
Через несколько минут после того, как грубиян вышел из дома с ее кое-как одетым супругом, миссис Хейвершэм послала к констеблю слугу с запиской. «Конечно, — со злостью думала женщина, дрожащими руками застегивая пуговицы на платье, — аристократы в этом мире имеют много привилегий, но граф де Грей переступил все мыслимые пределы! Неужели он думает, что имеет право посреди ночи вытаскивать из постели ее мужа и невесть куда тащить его за шиворот, словно какого-то бродягу!» Дочь эсквайра, она была возмущена тем, что кто-то позволяет себе обращаться с ее супругом подобным образом. Пора показать патрициям вроде де Грея, что в этом маленьком городке она и ее муж были не менее влиятельны, нежели он сам. Будь он хоть графом, хоть кем угодно!
Сознание наконец вернулось к Анджеле. Открыв глаза, она увидела, что находится в какой-то странной комнате. Стены кружились вокруг нее. Затем их бег стал замедляться, а потом и вовсе остановился. Однако способность мыслить еще долго не возвращалась к ней. Женщина обнаружила, что не в состоянии осмыслить ситуацию и найти какие-то приемлемые пути спасения. Тогда Анджела вновь закрыла глаза, надеясь, что короткий отдых поможет собраться с силами.
Все тело болело. Стоило ей хоть чуть-чуть пошевелить головой, как в тот же момент шею ее пронизывала острая боль, поэтому, когда через некоторое время Анджела снова подняла веки, ей пришлось осматриваться очень осторожно и медленно. Даже при том, что мысли ее путались, а в го-
лове гудело, она прекрасно понимала, что ей грозит смертельная опасность. После того как документы будут подписаны, муж вряд ли оставит ее в живых. Брук понимал, что если Анджела уцелеет, ему будет грозить нешуточная опасность. Вероятно, он уже принял решение разделаться с ней. Он уже почти сделал это.
Мысль об ожидавшем ее кошмаре наполнила сердце Анджелы леденящим ужасом. Однако ее паника длилась недолго. Кипящая в душе ненависть к мужу заставила женщину собраться с духом. Она была обязана бороться с этим чудовищем до последнего вздоха.
Анджела вдруг слабо улыбнулась. «Видимо, еще не пришло время сдаваться», — мелькнула в голове мысль. Она должна продолжить свою борьбу. Ее дедушка был бы вне себя, если бы увидел, что она вот так, покорно и без сопротивления, отказывается от того наследства, которое он ей оставил. И уж конечно, ей была отвратительна сама мысль, что ее деньгами будут пользоваться мерзкие сестрички Брука — Гвендолин и Беатрис. Подумав об этом, Анджела снова улыбнулась и попробовала пошевелить ногами. Ну что ж, подумала она, конечно, больно, но вполне терпимо.
Если она собирается придумать какой-нибудь способ защиты от Брука, ей, без сомнения, следует подняться на ноги, коль скоро она в состоянии ими двигать. Анджела попыталась поднять левую руку и вскрикнула от боли. Ну что ж, значит, она не будет пользоваться левой рукой. Бывало и похуже — когда при попытках взять опасное препятствие лошадь сбрасывала ее на землю. За многие годы, которые она посвятила верховой езде и охоте, с ней случались и не такие неприятности. Переживет она и эту. «А вот Брук — вряд ли», — подумала Анджела. За те побои, которыми он наградил ее, она жаждала его крови.
Нервно поглядывая на часы, Брук Гревиль в нетерпеливом возбуждении мерил шагами гостиную на первом этаже. Не в состоянии дождаться, когда же наконец приедет его человек и привезет Хейвершэма, он уже не раз подходил к окну и входной двери. Те семьдесят тысяч, которые в последний раз дала ему Анджела, граф потерял на игорном столе в один день. Теперь кредиторы брали его за горло, угрожая поверенным лишить его права на выкуп заложенного имущества. В этом случае Брук лишился бы нескольких поместий, всех ценных бумаг, мебели, картин, фамильных ценностей, своей конюшни и герба Гревилей. А жена его в то же время продолжала бы жить в роскоши! «Вот уж черта с два!» — бесился Брук. Сама мысль о подобной несправедливости казалась ему невыносимой. Где же, к черту, запропастился этот Хейвершэм с бумагами, которые она должна подписать!
Когда один из верзил пришел в ее комнату, чтобы отвести Анджелу вниз, она уже была наготове. Для того чтобы чудовищные синяки, оставшиеся на ее шее, сразу бросались в глаза, она по-новому уложила волосы, подняв на затылок свои белокурые локоны. Каким-то непонятным образом жемчужное ожерелье, подаренное ей Китом, не пострадало в результате нападения Брука и теперь вселяло в нее надежду и мужество, словно Кит незримо присутствовал рядом. Войдя через несколько мгновений в гостиную, она была уже прежней Анджелой Лоутон, которая много лет назад повстречалась с Гревилями и вела дела с бесчисленными нотариусами, адвокатами и поверенными с твердостью, которой никто не ожидал от семнадцатилетней девушки.
— Я нахожусь здесь помимо своей воли, — сильным и ясным голосом заявила она. — На тот случай, если у вас еще существуют какие-то сомнения, хочу сообщить вам, что мой муж безумен.
— Довольно, Анджела! — взревел Брук, сделав угрожающее движение в ее сторону.
— Ты снова собираешься душить меня, Брук? — холодно осведомилась она. — А ты не подумал, что я могла умереть прежде, чем подписала бы твои бумаги?
Альфред Хейвершэм нервно прочистил горло.
— Все это довольно необычно, — пробормотал он, не отводя глаз от темно-багровых пятен, которыми была покрыта шея Анджелы. — Я не был осведомлен о нежелании графини. И мне вовсе ни к чему быть вовлеченным…