Глава 1 — Без имени
Сначала меня окутал холод — не уютный утренний прохладный ветерок, а липкий, зловещий озноб, как будто я очнулась в тени подземной пещеры, а не в собственной постели. Не тот мягкий утренний холодок из приоткрытого окна, а промозглая, вязкая сырость, от которой хочется натянуть одеяло на голову и спрятаться от всех проблем мира. Я так и сделала. Одеяло оказалось колючим и тяжелым, словно на меня свалили ворох старых, пыльных покрывал, тяжелых и душных, как неприятные воспоминания, чтобы точно не выбралась.
Вторая мысль ужалила в висок и оказалась куда страшнее: одеяло я не узнавала. Не мое. Совершенно. Как и запах, и комната, и, вообще говоря, все остальное вокруг тоже казалось решительно чужим. Подобное ощущаешь, когда проводишь ночь в гостях. Даже подушка пахнет чужим ароматом.
Я открыла глаза и тут же пожалела об этом. Взгляд наткнулся на потолок, покрытый мелкими желтыми пятнами, которые складывались в причудливые, но неприятные узоры. В моей спальне никогда не было подобного, зато был нормальный матовый натяжной потолок. Которого здесь точно не наблюдалось.
— Замечательно, — сказала я вслух, чтобы убедиться хотя бы в том, что голос остался прежним. Но вместо привычного взрослого и чуть низкого грудного голоса я услышала тонкий, неуверенный и высокий детский писк. Мое тело дернулось и подскочило, словно решив без меня, что пора вставать и бежать куда-то подальше от этой неприятной реальности. Ноги запутались в одеяле, а руки в почему-то очень длинных светлых волосах.
Я замерла, сидя на кровати, и попыталась понять, почему я сижу в чужой комнате, почему мой голос звучит так, словно мне снова пятнадцать, и почему у меня такое дурацкое ощущение чужого тела.
Сдула со лба локон. Осмотр себя занял не больше минуты, но паника нарастала с каждым мгновением. Вместо взрослой женщины, которой я являлась последние лет десять, я обнаружила себя в теле худенькой, бледной девочки-подростка с тонкими пальцами и совершенно непонятным платьем до щиколоток. Я потянула волосы — густые, светлые, незнакомые. Они не просто казались чужими, они были чужими. И то, что я за них дернула, отозвалось болью.
— Не сон! — проскулила я.
Очень хотелось верить, что все это дурацкий розыгрыш, но таких розыгрышей в моей жизни еще не было. На правом запястье болтался странный витой браслет, который почему-то не хотел сниматься, как я ни тянула. Даже кожу натерла до красноты. Хотя он был свободным на тонкой кисти.
Тут мое внимание привлек странный предмет, лежащий на тумбочке у кровати. Это был тонкий металлический обруч, покрытый резьбой и мелкими знаками, похожими на руны или каракули от скучающего школьника. Я сначала прикоснулась к нему одним пальцем и, не дождавшись никакой реакции, осторожно взяла его в руки, повертела, разглядывая странный узор. Подумала, интуитивно примерила на голову.
В следующий момент будто кто-то включил невидимый радиоприемник прямо у меня в голове.
— Вы слышите меня? Понимаете слова? — донеслось четко и ясно.
Я едва не подскочила, но вовремя сдержалась.
— Кто говорит? — пробормотала я испуганно.
— Тест на адаптацию пройден, — снова раздалось в голове. Голос был мужским, мягким и очень спокойным. Но словно неживым. Что-то подобное ощущаешь, слушая автоответчик в колл-центре. — Это обруч-артефакт восприятия. Можете не волноваться. Ваша магия нестабильна после магического выброса и вы находитесь в Академии.
— Магия… что? — переспросила я, силясь осознать услышанное. Мозг упорно отказывался воспринимать информацию, которая казалась взятой из какого-то очень странного романа.
— Нестабильной, — в комнату без стука вошла женщина в серо-белом наряде века эдак 16-го. Ее голос был сух и вежлив, а взгляд холодным. — Это бывает при сильных стрессах или неудачных магических опытах. Ничего опасного, но пока вы не придете в себя, лучше не вставать.
— А где я? — наконец спросила я.
— В Академии Магии. Вы — ученица бытового факультета — 3 курс. Ваша комната на третьем этаже, номер семнадцать. Ваше имя — Юлианна Делин Тамис. Вы дочь графа Тамис, — женщина словно специально сделала паузу, чтобы я привыкла к этой информации.
— Нет, погодите! — вскинулась я. — Я никакая не Юлианна! Меня зовут...
Тут я осеклась, а она со скепсисом приподняла бровь. Имя вертелось на языке, но сказать его не получалось. Словно все мои воспоминания были размыты водой, как контур акварельного карандаша — их видно, но не разглядеть четко. Воспоминание о собственной смерти вдруг всплыло, как что-то далекое, нелепое: автомобиль, мокрый асфальт, вспышка фар, удар, и тьма. Совершенно бездарная гибель для человека, который зарабатывал тем, что организовывал другим веселый досуг — нелепая и бессмысленная жизнь привела к бездарной смерти.