Мой некромант шумно дышал и вдруг сложился почти вдвое, зажимая мою голову руками, пытаясь оттолкнуть, но не успел. Часть спермы попала мне в рот, что-то — на щеки и даже на шею и грудь. Спала-то я обнажённой. Я действительно не ожидала такой бурной реакции и удивлённо застыла на коленях сбоку от него. Делон, уже расслабившись, снова лёг на спину, раскинул руки в стороны и смотрел стеклянным взглядом в потолок. Его живот ещё немного подрагивал, дыхание постепенно успокаивалось, а я всё ждала хоть каких-то слов.
— Это то, что ты назвала равенством в постели? — спросил он, не глядя. Я в ответ только угукнула.
Повернув ко мне лицо и уже открыв рот, чтобы что-то сказать, Делон вдруг подскочил, натянул брэ и, схватив полотенце, смочил его водой из кувшина, что стоял на столике рядом с окном. Пока он нёс ко мне его, я увидела появившийся сверху парок над тканью — заботливо, подогрел. Я всё так же сидела, как статуя... обнажённая статуя со спермой на лице и груди.
— Прости, прости меня, Юленька, — запричитал он, бережно вытирая меня от следов своей страсти. — Это было так неожиданно, так сильно. Я не хотел так тебя унизить... Я люблю тебя, никогда бы не посмел... Я думал, что ты посмотришь и максимум погладишь, но не...
— Всё нормально, Делон, — отмерла я. — Ты меня ничем не унизил.
— Правда? — улыбнулся он и, наконец, перестал мельтешить вокруг меня. Что выглядело весьма забавно, учитывая его габариты и то, что распущенные брэ то и дело норовили соскользнуть с его бёдер. — Это было настолько восхитительно. Я никогда раньше не испытывал подобного. Это совсем иначе, чем... Да, мне с тобой всегда хорошо, но это что-то совсем другое. — Тут он немного замешкался, посерьёзнел и, нахмурившись, спросил: — Это у тебя там так делают? В смысле, такие ласки считаются нормальными для всех? И ты делала... Нет! Не хочу знать!
— Делон, родной, посмотри на меня, — я обхватила его лицо руками. — В моём прежнем мире это было не то чтобы обыденным, но если девушка не против и хочет сделать приятное любимому, то делает так. Это называется минет. И то, что ты кончил мне на лицо, не было унизительным. Это даже в какой-то мере приятно, а мужчинам вообще нравится. Я где-то читала, что таким образом он метит свою женщину своим запахом, даже если она смоет всё — феромоны на ней останутся надолго. Так что не переживай по этому поводу. Главное, чтобы в глаза не попало — это больно, — улыбнулась на его какой-то детский интерес к моим словам. — Да, у меня была прошлая жизнь и даже был муж. — Делон напрягся, но я продолжила, — Я помню, что ничего не говорила тебе об этом. Но у нас не было такой уж большой любви. Мы прожили вместе два года и развелись...
— Развелись? — удивился он. — Так просто?
— Да, просто. В других странах законы другие. Но в той стране, где я родилась и жила, если супруги оба хотят развода, никто им не мог запретить это сделать. Даже если есть общие дети. Но если и один против, всё равно можно было разорвать брачные узы через специальную процедуру.
— Ритуал?
— Что-то типа того, — засмеялась я. — Когда я умерла в том мире, разбилась на перевозке из-за другого водителя, то я была одинокой и меня там ничего не держало.
— У нас нельзя так просто развестись, — снова посерьёзнел некромант.
— Да, я знаю. Только помолвку просто разорвать без серьёзных последствий.
— Тебя лишили наследства, фамилии и защиты рода, — не согласился он.
— Для меня это тогда ничего не значило. Да и сейчас я не жалею.
— Развести Владыку никто не посмеет. Нет полномочий ни у кого, кроме Владыки, — сказал очень серьёзно Делон и посмотрел на меня буравящим взглядом.
— Но мы пока и не женаты с тобой, Владыка, — я улыбнулась, прекрасно понимая, к чему он клонит. Это даже тешило самолюбие. Но я хотела, чтобы он сказал это иначе.
— Ты моя! — Делон взял мои запястья в захват.
Я ждала, что он сейчас применит силу и начнёт качать свои шовинистские штучки. Как бы здесь ни ценили женщин за их редкость и особую значимость, я всё равно ожидала, что Делон сейчас проявит ту суровую мужскую собственническую натуру, которая свойственна большинству воинов. Я боялась увидеть в его глазах не любовь, а только право собственности. Сердце стучало быстро и тревожно, разрываясь между страхом и надеждой. Ждала и боялась этого одновременно. Ведь если он себя так поведёт, то не будет никакого ритуала.
— Твоя вещь? — подтолкнула я его. Вроде как улыбнулась, но почувствовала, как к горлу подкатил ком.
— Вещь? — удивился мужчина. — Юля, Юленька, Юлианна, — он вдруг начал целовать мои запястья, повторяя имя на разный лад. — Тяжело с тобой будет, — шепотом в мою кожу, вызывая мурашки. — Я пытаюсь тебе сказать, что не хочу тебя отпускать. А ты ведь весьма своенравна. В этом, конечно, есть своё очарование, но что, если я тебе надоем, как Элианор, как тот твой первый муж из той жизни... Ты ведь захочешь развода, свободы, а я не смогу тебе этого дать. Не смогу отпустить. Ты нужна мне. Всегда. Вот здесь, — с последними словами он прижал мои ладони к своей груди, прямо в центр некромантского круга.