А снаружи, под окнами парадного зала, огромная тень мягко скользнула по двору — это Пуф, уже не помещавшийся в стенах дворца, устроился у цветников. Его тёмное, полупрозрачное тело мерцало, а щупальца неторопливо шевелились, словно поглаживая воздух в знак благословения. Вокруг него собрались дети и самые смелые взрослые — они с благоговением наблюдали за этим чудом, а некоторые даже бросали в Пуфа цветы, которые он ловил на лету, как добрый дух-хранитель. На ритуал бракосочетания Владыки и освободителя пришли многие жители города. Охрана была начеку.
На мгновение мне захотелось выбежать наружу, обнять Пуфа и прошептать, что он тоже часть нашей новой семьи. Но сейчас мой мир был здесь — в руках Делона, в его глазах, полных любви и обещаний. Всё остальное стало неважно.
Наши слова были простыми, но для меня они звучали громче любой присяги:
— Люблю, почитаю и хочу прожить с тобой долгую жизнь.
Он повторил те же слова — прямо, честно, без оговорок, как только Делон умел. В этот момент магия ритуала вспыхнула между нашими ладонями: тонкая серебристая нить оплела запястья, а на моей правой руке проступил знак — татуировка в виде тонкого чёрного браслета, символ вечной связи. Я почувствовала, как разбитая прежде душа наконец нашла своё место. А любимый надел на безымянный палец правой руки кольцо без каких-либо украшений и камней. Просто золотой ободок. Я же, по местным традициям, надела Делону кольцо на безымянный палец левой руки, и на той же конечности у него была татуировка сродни моей.
Меня Велия подготовила к этому событию и объяснила, что жена стоит слева от мужчины, у сердца, признавая его главой семьи. Даже несмотря на то, что юридически мы сошлись на равном браке. Но я и не спорила. Традиции, есть традиции. А у него кольцо на левой руке, чтобы было ближе к моему. То есть, когда мы взялись за руки после окончания ритуала, наши кольца касались друг друга. Когда наши пальцы переплелись после клятвы, я не смогла сдержать слёз — слёз счастья, облегчения и тихой гордости за то, что мы все выстояли.
Рулен устроил настоящее торжество.
Я — жена Делона. Я принадлежу ему, как он принадлежит мне.
И пусть впереди нас ждала ещё целая война, сейчас, здесь, в этом зале, я знала: больше никогда не останусь одна.
В парадном зале мы провели сразу две свадьбы: нашу с Делоном и Керона с Велией. Рулен произнёс речь от лица горожан, его голос дрожал от волнения. Лара плакала от счастья и жалась к Элианору. Селиан притих, не отходя от матери, а Керон и Велия сияли радостью, держась за руки, будто боялись отпустить друг друга хоть на миг.
Сразу после брачного ритуала Делон демонстративно превратил в пепел мой брачный договор с Элем, который они с Ларизой привезли по нашей просьбе. Пепел закружился в воздухе, и гости встретили это аплодисментами и смехом.
Хотели уже сесть за стол, но Эль попросил Делона поженить и их с Ларой, на что мой муж согласился с явным удовольствием. Наверное, он никогда не станет воспринимать Элианора иначе, как моего бывшего, но сегодня даже это не могло испортить праздника.
Всё было идеально. Музыка лилась из-под пальцев магов-артистов, столы ломились от угощений, дети носились по залу, взрослые танцевали, а я ловила каждую улыбку, каждый взгляд, каждый жест. Праздник длился до поздней ночи, а затем разошлись по спальням, унося с собой тепло и свет этого дня.
Через три дня неги и отдыха Делон отправился в поход на Мирантию. Я стояла на балконе, укутанная в лёгкий плащ, и смотрела, как он собирается в путь. Его фигура в чёрном плаще выделялась среди воинов и магов, а походная армия растянулась вдоль главной улицы города.
Основную часть армии Владыки составляли мертвецы. Они двигались молча, ровными рядами, их оружие поблёскивало на солнце. Делон парил над процессией, словно живое знамение, его плащ развевался, а взгляд был устремлён вперёд — властный, спокойный, решительный.
За ним вальяжно топал огромный и чёрный, как сама ночь, Пуф. Его щупальца мерно покачивались, а глаза светились мягким голубым светом. Он был не просто фамильяр — он стал символом защиты и силы, и даже самые суровые воины смотрели на него с уважением и лёгким суеверием.
Горожане вышли провожать армию: кто-то махал платками, кто-то бросал цветы под ноги воинов, дети кричали напутствия, женщины молились за своих мужей и сыновей. В воздухе стоял запах свежего хлеба и цветов, а над всем этим раздавался низкий, уверенный голос Делона, отдающего последние приказы.
Эль с Ларой и Селькой собирались домой. Мы обнялись на прощание, и я почувствовала, как за эти месяцы они стали для меня настоящей семьёй. Лариза шепнула мне на ухо слова поддержки, а Селька крепко обнял меня за талию.