Я записывала машинально. Но в голове уже зарождалось нехорошее чувство, будто мое тело, не спрашивая меня, вспоминает что-то важное.
— Символом-печатью помолвки всегда выступает браслет. Я повторяю для одаренных: "Это всегда только браслет!". Поэтому, девушки, которым презентовали кольцо на помолвке, у меня для вас плохие новости.
Браслет на запястье словно нагрелся. Опустила взгляд на правую руку. Плетеный скромный ободок из серебра с глифом-печатью. Сколько раз я пыталась его стянуть, еще с того дня, когда только очнулась здесь. Перед принятием душа... Ни разу он не поддался и я бросила это дело.
В животе что-то сжалось.
Он был не просто украшением — скорее, клеймом, немым приговором, запечатлевшим то, что не принадлежало мне, держал, как цепь узника и давил бетонной плитой — обязана.
Тут пришло словно чужое понимание. Как буд-то нашептывание на ухо… Прежняя Юлианна любила Делона. Безумно, навязчиво, глупо. Он был выше, сильнее, важнее нее. И она искала его взгляд, бегала за ним, вызывала насмешки и не замечала их. А теперь я жила в ее теле. И с каждым его взглядом… Я почувствовала, как во мне накопилась злость. Не на него — на ту девочку, которой я не была, но которая меня предала. Вообще всем этим навязанным миром, любовью, семьей, которая наверняка еще создаст мне проблемы…
В этом теле теперь я — другая. С опытом, памятью, сдержанностью. Но лицо то же. И браслет — все еще на руке. Как стальной браслет узника, прикованного к камню или стене.
После занятия я решительно подошла к мадам Вир.
— Простите, мадам Вир, — начала я. — Вы говорили о процедуре разрыва помолвки. Я хотела бы... применить ее.
Она посмотрела на меня в упор. Не удивленно. Скорее внимательно.
— Ты уверена?
— Да, — кивнула я. — У меня нет слов, нет чувств, которые можно было бы вернуть. Есть только формальность, которую я хочу соблюсти.
— Свидетель?
— Вы сможете мне помочь?
Она задумалась, а затем кивнула.
— У двери. При нем.
Когда он появился, все было готово. Узнать, где живет жених помогла сама же мадам Вир.
Я стояла у его комнаты, в коридоре общежития. Форма выглажена, коса — идеально ровная. В руках — браслет. Мадам Вир — чуть в стороне, неподвижная, как статуя, но живая своим присутствием. Рядом начали собираться проходящие мимо учащиеся, словно чувствуя, что должно произойти что-то интересное.
Делон шел быстро, как обычно. Белая форма сидела на нем без единой складки. Он не заметил меня сразу. Потом — замедлился, остановился в шаге от двери.
— Что? — спросил он без интереса, даже не повернувшись полностью. Так, словно титанически устал.
— Делон, — сказала я, спокойно, четко. — Я здесь, чтобы разорвать нашу помолвку. При свидетеле.
Он повернулся. Взгляд — усталый, раздраженный.
— Мы давно не дети, Юлианна. К чему это представление?
— Ты прав, — кивнула я и он впервые посмотрел на меня с каким-то искренним удивлением. — Поэтому стоит закончить побыстрее.
Он хмыкнул.
Не верит!
— Думаешь, я тебе поверю? После всего, что ты вытворяла и заставляла меня испытывать стыд? Как пробиралась в мою комнату, подарки присылала, подговаривала моих однокурсников, чтобы встретится со мной…
— Прости. Это ощущение — что я когда-то была тебе навязанной, глупой, влюбленной... Оно мне мешает дышать. Поэтому я хочу прекратить это.
Протянула руку, разломала браслет пополам. Звук был чистым и звонким, как щелчок застывшей вины. Браслет, который я до этого не могла снять, легко поддался. Две половинки легли на мою ладонь, сверкая холодным светом.
Я наклонилась и положила их на порог его комнаты. Ровно. Симметрично.
— Причина — несоответствие.
Он смотрел на меня. Потом на браслет. И снова на меня, на мадам Вир.
— Серьезно?
— Да, это конец.
— Ты даже говоришь иначе, — пробормотал он.
— Я теперь думаю, прежде чем говорить, — сказала я и увидела кривоватую улыбку. Возможно впервые обращенную к Юлианне Делоном.
Мадам Вир медленно хлопая подошла, глядя на положенные осколки.
— Да, — произнесла она с легкой улыбкой, которую я видела у нее впервые. — Все было правильно и красиво. Давно я не видела таких красивых разрывов помолвки.
И, аккуратно доставая платочек, смахнула слезу с уголка глаза.
— Прямо как в юности, — добавила она одними губами.
Я кивнула, соглашаясь непонятно с чем. Начала чувствовать себя глупо. Делон стоял словно в ступоре. А я спустя миг ушла — не торопясь, не оборачиваясь, не испытывая почти ничего плохого. Только свободу. И, возможно, впервые за все это время — уважение к себе.