***
Вернулась в свою комнату. Дверь закрылась за мной мягко, как будто специально бережно. Никаких лишних звуков. В комнате было тихо, даже тише обычного. Я прошла внутрь, сняла туго затянутую косу, расплела волосы, стянула форменную рубашку и аккуратно сложила ее на край стула. Все было как обычно.
Почти.
Села на кровать, положила руки на колени и почувствовала, как где-то внутри начинает подниматься что-то странное — не злость, не радость, даже не облегчение. Больше похоже на… выдох. Долгий. Наглухо запертый выдох, которому, похоже, уже давно пора было выйти наружу.
И я заплакала.
Тихо, почти беззвучно. Не из-за боли, не из-за страха. Скорее, потому что мое тело, эта девочка Юлианна, наконец получило то, чего давно хотела — конец. Конец унижению, неловкости, липкому позору. Развязку. И, видимо, оно решило отреагировать так, как умело — слезами.
С подоконника спрыгнул Пуф — пружинисто, осторожно. Подкатился ближе и, чуть дрожа, прижался к моей голени. Я усмехнулась сквозь всхлипы, погладила его круглую макушку.
— Я в порядке, — шепнула я. — Просто немного... пусто стало.
Пуф заурчал. Или захлюпал. Он не умел говорить, но, кажется, понимал. Или просто был тем, кто был рядом, когда больше никого не оставалось.
Я легла на бок, подтянула Пуфа ближе, и он устроился у меня под ладонью, мягкий, теплый, живой.
И в этой тишине, наполненной опустошением и внезапным теплом, я наконец уснула.
Глава 7 — На паперти?
С утра все было как обычно. То есть как обычно для жизни, в которой ты живешь в чужом теле, притворяешься, что знаешь, что делаешь, и изо всех сил стараешься не провалиться с треском.
Занятие по основам энергетической стабилизации прошло, как каток. Преподаватель — строгий маг с фамилией Мейнольд — остановился возле моей парты и с плохо скрываемым удивлением посмотрел на меня:
— Это же вы, леди Тамис, на прошлой неделе пережили всплеск?
— Все верно, почтеннейший магистр Мейнольд.
— Но ваше ядро стабильно. И я не вижу ни пятна, что говорило бы о пережитом.
— Я, к сожалению, ничего не могу сказать, по этому поводу.
— Понятное дело, — крякнул он. — Хорошо, я дам тебе направление, после урока сходи в медкрыло. Пусть тебя еще раз просканируют. Если ты стабильна, тебя уже можно на практику выпускать, а не только на теорию и медитации.
— Спасибо большое, почтеннейший, — я действительно была благодарна и склонила голову, хотя не должна была этого делать. Да, он магистр с 5 октаном, но я выше эго по титулу. Как все сложно с этими экивоками...
Он дальше продолжил рассказывать нам. Сегодня была лекция о том, как у детей в материнской утробе формируется ядро и почему в период беременности женщина может ощущать нестабильность магии и переживать ее всплески.
После пары он действительно дал мне бумагу с направлением. Едва я взяла ее в руки, по бланку пробежала мерцающая волна. Словно блики на разлитом в луже бензине.
После урока я отправилась в медкрыло. Сквозь коридоры — всё те же арки, прохладные тени от витражей, старинные двери. В приемной меня уже ждали. Привычно молчаливый лекарь в сине-золотой мантии провел в диагностическое помещение, к прозрачной кабине с магическими кристаллами.
— Встаньте на платформу, — попросил он, не поднимая глаз.
Я подчинилась, и тотчас же над головой замерцали потоки света — сканирование началось. Ощущалось это как легкое покалывание, щекотка, словно дождик из искр прошелся по коже. Я стояла смирно, пока кристаллы шептались друг с другом, а затем потухли. Лекарь сверился с панелью, покачал головой и произнес:
— Магическое ядро стабильно. Вам разрешено возвращаться к практике.
Я кивнула, но он продолжил:
— Не радуйтесь преждевременно. Всплеск не раскачал ваш резерв. Данные те же, что и раньше — уровень минимальный. Скорее всего, компенсаторные механизмы. Как вам удалось так быстро стабилизироваться. Прошло меньше календарной недели?
— Я много медитировала, — соврала я. Хоть и звучало убедительно. Не буду же я ему говорить, что скорее всего это переселение души виновато.
Он лишь хмыкнул в ответ, а я вышла, чувствуя, как внутри разрастается пустая тишина.
— Посетите хозяйственника. Пусть вам звезду поправит, — бросил небрежно медик, когда я была у самой двери.
Сдержала дрожь. Кивнула, поблагодарила и улыбнулась, как смогла. Чувство, будто меня вот-вот разоблачат, накрыло с головой, стиснув грудь ледяной хваткой, а в голове всплыли строки "Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит...". Коса есть, звезда тоже. Благо, что не во лбу.