Некромантия. Те, кто мог вызвать чёрное пламя. Не просто управлять огнём, а владеть его искажённой, мрачной формой. Учеников по этой специализации в Академии не готовили. Если у кого-то обнаруживались способности — их передавали в королевский департамент. Там обучали дознавателей. Официальных. Элиту. Все некроманты служили королю. Об этом напрямую не писали — скорее, подчёркивали, насколько это почётный и редкий статус. Но я понимала: таких держат рядом с троном не ради уважения, а ради контроля. Это ведь совершенно другой уровень силы.
Тёмное пламя — лишь характерный знак пробудившегося некроманта. Основная их работа — с телом. С мёртвым. Если, к примеру, кто-то напал на лорда или — не дай Боги — на самого Короля, и нападавшего убили, вызывали некроманта. Он поднимал тело и... допрашивал. Просто и жутко.
Я захлопнула книгу с пыльным хлопком и поняла, почему Делон тогда пришёл с той отстранённостью. Он уже принадлежал к другой касте. К магам, которых уважали безоговорочно. Он был на другом уровне, в ином мире, куда мне точно не попасть. Да и нужно ли мне туда? К нему? Нет.
Я вернулась к тренировкам с удвоенной решимостью, поняв, что занимаюсь самообманом. Для меня узнать больше сейчас — необходимость. Жизненно важная. Неизвестно, что будет после выпуска. Смогу ли я продолжить обучение или работать по специальности? А то, что изменить её я не смогу — ощущалось где-то под кожей. Не в том положении.
Фразочки вроде «напрягаться девке незачем, главное — ноги правильно раздвинуть» пролетали мимо, но цепляли. Может, аристократок здесь и почитали, уважали, лелеяли, но с такими как я разговор был короткий. Благо, что это всё же академия, а не казарма. Значит, пока я здесь — я должна научиться защищаться. Иначе никто не поможет.
“Огненная нить” — тонкий, управляемый огненный луч — стал моим спасением. С его помощью я могла вырезать чёткие грани из стекла, застывшего желе и даже из плотной массы, которую раньше не могла пробить. Наставнику я об этом ничего не говорила. Сама создавала пустышки. Эти кристаллы были для личного пользования. Каждый раз, заходя в мастерскую, я расписывалась за то, сколько образцов артефактов взяла со стенда, сколько получила пустышек и сколько сдала. Так вёлся учёт моей работы на Академию.
Я нашла способ обойти систему. В комнате не было места даже для базовой схемы, но на выходе из мастерской никто меня не досматривал. Я добровольно отдавала всё, что делала. Один из кристаллов с базовой водной схемой я изготовила в собственном камне — а не в выданной пустышке — и подарила Керону. Он обрадовался, как ребёнок, и с тех пор при встрече улыбался мне так, будто выиграл в странном конкурсе. Он всё ещё был единственным, кто со мной общался.
Были и другие. Для девушек я стала невидимкой — словно обмолвившись со мной, можно было запачкаться. Парни же…
Один из старшекурсников в коридоре сказал с улыбкой:
— Теперь ты без рода. Значит, не гордая. Приходи вечером в корпус. Поговорим, погреемся. Только кузнеца не бери с собой, селянка.
Я вежливо отказалась. Даже немного испугалась. Как бы ни относились здесь трепетно к женщинам, которых в Академии в разы меньше, чем мужчин, важным оставался вопрос тыла — кто стоит за твоей спиной.
Пока парни с моего факультета рисовали огненные спирали, я перешла к магии льда. Она оказалась разнообразнее, чем я ожидала. Снежинки, ледяные иглы, кубики — вся структура подчинялась строгой геометрии. Особенно забавно было видеть, как мои кристаллы потом использовали в столовой как магические холодильники.
Интересно было и то, что факультет артефакторики существовал вне привычной системы курсов. Всё зиждилось на навыке. Для кого-то потолком были огненные схемы — и то не выше луча. Кто-то справлялся со льдом, но выше не стремился. И это — будущие мастера. Подмастерье, который умел открывать, активировать и закрывать кристаллы — уже ценность. А если сам делал базовые огненные и водные — почти гений.
Поэтому в соседней мастерской мог работать как мой ровесник, так и парень младше или старше. Девушек, кроме меня, не было.
По итогам обучения определялся уровень мастерства, напрямую зависящий от стихии. Вода — базовая: за неё давали минимальный допуск. Огонь — сложнее, требующий контроля. Лед — уровень точности и баланса. Свет — крайне редкий, капризный, но невероятно мощный. Высшим считалось умение создавать артефакты, объединяющие несколько стихий и нестандартные пиктограммы. Таких мастеров было единицы. Они — элита.