Лариза замерла, словно я предложила ей пошить плащ-невидимку.
— Юбка… брюки? — переспросила она. — Чтобы это… и не юбка, и не брюки?
— Именно. Как платье, но с удобством штанов. Я даже схему нарисую.
— Пошью! Все пошью! — воскликнула она сжимая мой любительский набросок. Делать чертежи и нити силы одно, а рисовать модели — другое.
К утру изделие было готово. Сидело идеально. Удобно, красиво и неожиданно стильно. Лариза даже попросила разрешения сшить такие же для своих клиенток.
— Только не рассказывайте, кто придумал, — пошутила я. — Пусть гадают.
Вскоре «юбка-брюки по последней моде» стали ходить по Тихой улице, как шепот. А мне пришлось выделить в комнате отдельный угол для Пуфа. Он еще подрос, словно каждый день менялся — стал плотнее, уже не напоминал липкий сгусток магии, каким был в начале. Липкость он теперь включал выборочно — когда нужно было забраться по стене или зацепиться за стол. Зато стал гораздо разговорчивее: лепетал короткие фразы, повторял слова и задавал вопросы — как ребенок лет двух, только магического происхождения. Обожал сидеть на мягкой подушке у стены, рядом с нишей. Полупрозрачная занавесь приглушала свет, и он там дремал, как желейный стражник покоя. В чайник он не помещался, но попросил оставить его на любимой полке, как светильник. Я не была против. Благо чулки мои больше не таскает — перерос.
Да, он вовсе не мохнатый, как привычный кот. Скорее — упругий, мягкий, полупрозрачный комок магии, напоминающий желе, который иногда переливается в зависимости от настроения. И, как оказалось, у него оно тоже бывает. Один раз он испугался метлы, которую Лариза слишком резко вытащила из шкафа, и мигом окрасился в бледно-серый, забившись под кресло. Другой раз я отказала ему в игре с магическим светильником — и он сменил цвет на малахитово-зеленый, надулся и начал с выражением говорить «не люблю», пока я не пустила к себе на колени и не включила ему любимый чайник. Он, конечно, не ел ничего — питался исключительно магией, но внимание, похоже, считал еще важнее.
Я как-то подумала, глядя на увлеченно строчащую Ларизу, что могла бы такие машинки продавать. По цене артефакта огня. И даже подсветку встроить, как у современных моделей. Но откинула эту мысль. Слишком хлопотное дело это новаторство. Я не собираюсь менять мир.
За оставшиеся дни каникул я скорее от скуки собрала еще две. Одну, улучшенную, оставила Ларизе — на случай заказов. Вторую — припрятала на чердаке. В продажу не понесла еще и по той причине, что мало ли зачтется, как продажа артефакта, а я еще ученица.
Зато Лариза теперь строчит с утра до вечера. Шторы с моей комнаты унесла — «обработает швы». Пусть занимается. Я же вернусь к своим артефактам. Тем более на последнем курче начинается очень интересная тема…
Глава 28 — Выпуск
Браслеты здоровья и все, что относилось к лекарскому делу, оказались куда проще, чем те артефакты, с которыми я возилась предыдущие годы. Или мне просто так показалось — сноровка-то у меня уже была.
Амулеты здоровья представляли собой браслеты, сделанные при помощи бытовой магии. Те, кто не мог создавать их самостоятельно, обычно работали в паре с помощником. А я справлялась одна. Сначала рисовала на полоске бумаги нужный узор, потом выкладывала по нему нити силы, складывала, замыкала контур и отпечатывала узор на заготовке. Ничего сложного, если руки растут откуда надо. Было восхитительным уже то, что узор можно было сделать любого размера, а потом, особым заклинанием и потоками воздушной стихии сжать или растянуть узор.
Сами артефакты были довольно однотипные: общий регенерирующий (с пятью уровнями силы), успокаивающий, два снотворных и обезболивающий. Всего и делов. Но однажды наставник подвел ко мне необычайно красивую даму — миранку. Внешность у нее была такая, что я на миг забыла, как дышать. Можно представить себе самую красивую японку из моего мира, так вот эта женщина была красивее.
Привели ее не ради эстетики. Я должна была создать артефакт, обучающий чужому языку. А для этого сначала нужно было скопировать речь у носителя. Для этого понадобилось два обруча. Даму усыпили, артефакт в виде первого обруча «считывал» ее знания, а потом я "переписывала" данные на новый обруч, который, в свою очередь, имел обучающую функцию. Долгая и щепетильная работа. Стоит ли упоминать, что я сделала два обучающих ободка — один для себя. Про запас. От считывающего только сохранила образец пиктограммы с комментариями. Тоже в коллекцию.
Опробовать свое изделие я не смогла — проверял сам наставник. Королевский артефактор остался доволен результатом — улыбнулся, похлопал меня по плечу и пробормотал что-то вроде: «Вот бы все ученики были такими же сообразительными». От него это прозвучало почти как высшая похвала. А за услуги красавицы-переводчицы ему пришлось отдать четыре АБО-6. Щедро. Особенно с учетом того, что делала их тоже я. Потом через магистра передала во дворец.