Мне никто заранее не объяснил, куда именно ехать. Магистр Варх только упомянул, что со мной свяжутся. Письмо пришло как-то вечером — не от Академии, а от Управы. Формальный листок с печатью и подписью коменданта:
«Почтенная Леди Юлианна Серова. Вам подлежит явиться к шестому складу Центрального казённого двора, с вещами. Дата сбора: 18 листохода в полдень. Отправка — в составе основного боевого отряда охотников. Назначение: Пограничье».
Сама я про склад знала только по слухам — там комплектовали обозы и ремонтировали артефактные повозки. В назначенное утро я пришла с рюкзаком и плащом, в ожидании команды. Пунктуальность, как выяснилось, была совсем не обязательна — кто-то приходил раньше, кто-то позже. А потом подали экипажи.
Ездить на таких больших экипажах мне в этом мире пока не доводилось. Пока командир сверял списки и раздавал указания, я разглядывала «аппарат» — здоровенную повозку, напоминавшую пикап. Только кабина водителя имела крышу, а пассажиры размещались в закрытом плотной тканью на металлическом каркасе кузове на скамьях. Вмещал такой экипаж человек двадцать пять — как раз один отряд. Всего с нами отправлялись пять таких машин.
Если я правильно поняла, служба в Пограничье для королевских отрядов была чем-то вроде практики. Армия большая, а держать ее без дела — роскошь. Поэтому в Пограничье новички получали опыт, а все найденное в Пустоши шло в казну. Парни — сноровку, король — ресурсы. Старожилы сменялись, и вот мы — новенькие.
Местность, куда нас направляли, мне ничего не говорила. Среди всех, кто ехал со мной, была еще одна девушка — с короткой косичкой у виска, перевитой кожаной нитью. Такой знак я уже видела у охотников, и, похоже, она была из их среды. Девушка чувствовала себя вполне уверенно, окруженная, видимо, друзьями или хотя бы знакомыми по службе. Я не осмелилась подойти, хотя было острое желание. Просто не знала, как заговорить, о чем, и не чувствовала права — словно она уже была частью чего-то, к чему я пока не принадлежала. Да и нас посадили в разные экипажи.
Впрочем, она была не единственной с охотничьей косичкой. Такие же висели у большинства мужчин — аккуратные, тонкие, перевитые кожаной нитью. Благодаря им я смогла отличить охотников от магов. Те держались особняком и смотрели на окружающих с толикой едва скрываемого презрения. Среди носителей косичек были в основном молодые парни. И мне очень хотелось верить, что это не потому что их век короток и они часто умирают на опасной территории. Ребята то и дело поглядывали на меня, улыбались, подмигивали. А один даже показательно облизнулся, смерив меня с головы до ног жадным взглядом. А я благодарила Ларизу, что уговорила меня не надевать платье горожанки, а только взять с собой, нарядившись в дорогу в юбку-брюки, простую рубашку и кожаный жилет. Последний подчеркивал талию и выдел грудь, но не так сильно, как откровенное декольте наряда с корсетом. Один из охотников, заметив мое напряжение, даже подошел ближе, когда мы уже рассаживались.
— Не трясись так, девочка, — негромко сказал он, коснувшись моей руки. — Они позубоскалят и все. Молодняк, что с них взять. Адреналин играет. В Пустошь едем, все-таки. Но тронуть никто не посмеет. Только и ты авансов не раздавай. Охотники народ пылкий. Если поймут, что сама приглашаешь, потом репутацию не оттереть. Глядишь, и волосы распущенными носишь.
— Спасибо, — выдохнула я. Его словам хотелось верить. Он мне чем-то напомнил Хартона. Глазами, наверное — такой же мудрый и добрый взгляд с каким-то внутренним надломом.
Потом уже мысленно удивлялась: вроде взрослая женщина, в своей памяти и опыте — тридцатилетняя, а веду себя, как девочка. Испуганная, неуверенная, будто попала в старшую школу не в свой класс. С другой стороны — в чем-то это даже к лучшему. Здесь, среди охотников и наемников, излишняя уверенность могла быть куда опаснее.
Когда подали команду занимать места, я забилась в угол кузова и отгородилась вещами. У меня их было немного — плащ, рюкзак, пара теплых рубах. У прочих же — спальники, плащи, еще какие-то сумки. Зато у меня с собой был медальон Леди, диплом артефактора высшей категории и тысяча монет. Надеялась, что этого хватит на первое время. В крайнем случае — начну продавать артефакты. Теперь я имела на это право.
Первый день пути я даже разглядывала пейзажи. Позже разговорилась с парой охотников. РАссказала, как попала в ссылку. Когда спросили, неужели я потом правда перестала приторговывать? Я рассказала про лавку артефактов в столице, описала Хартона. Один из них кивнул: «Это отец Теона держит. Его уважают. Помогает охотникам с артефактами без лишних вопросов. Надежный человек». Меня кольнуло. Память о Теоне всплыла неожиданно — с теплом, но и со щемящей грустью. Да, между нами не было сильной любви, но я скучала по нему. Его внимание и забота были тогда почти единственным, что согревало меня.