— Да, можешь обратиться к Блюменфельду, он на Яркой улице имеет лавку, рядом с Три угла.
— Спасибо большое, Хартон. Вы же знаете, что я всегда буду рада вам помочь?
— Иди с Богами, девочка. Да осветят они твой путь.
— И вам, Хартон. И вам.
Половину слёз я приберегла. Четверть продала и четверть нагрузила особенно редкими и трудоёмкими плетениями. С этим багажом направилась в лавки центра города — драть с торговцев три шкуры.
Первый торговец, едва взглянув на меня, решил, что я ещё ученица, и потребовал расписку. Я просто развернулась и вышла. Второму сразу сообщила, что я леди Серова, выпускница Академии. Артефактор высшей категории. Десять тысяч за АБО-8. Не устраивает цена — до свидания.
Я не намерена была умолять. Они ведь потом будут продавать изделия не охотникам, а аристократам. Так что совесть меня не мучила. Тем более, что даже так я сильно занижала ценник, по сравнению со стоимостью артефактов в пограничье.
Этот купец уже не спорил. Купил все и не поморщился. Мне же пришлось нанимать экипаж — столько монет, что с трудом подняла. Еще раз убедилась, что такой транспорт — это удобно. Велела водителю заехать в мастерскую экипажей.
Могла бы и без артефактов взять простую коробчонку, но захотелось улучшений. Объяснила магу, что такое руль, попросила заменить рычаги, оставить только один — для заднего хода. Бытовик оказался толковый, и уже на следующий день я каталась по столице с ветерком.
Посетила ювелира Блюменфельда, который вел себя и говорил, как типичный еврей, но здесь таких не водилось. Закупилась, по городу прокатилась с удовольствием.
С тем же шиком прибыла на бал. Экипаж поставила в ряду аристократии и вошла во дворец. Танцы меня не привлекали — я не умела танцевать, да и знакомых не было. Но архитектура впечатлила. В прошлый раз я видела лишь зал церемоний. Теперь гуляла по залам, удивляясь тонким магическим элементам в отделке. Народу было невероятно много. Неужели все аристократы столицы? Или из провинций подтянулись?
Король вышел, что-то произнес — я была слишком далеко. Побродила между столами с угощениями, попробовала пару закусок. Потом выловила распорядителя и уточнила, когда можно исчезнуть. И ушла первой же, когда это было приличным.
Пуфа решила с собой не брать — бал всё же, а он всё ещё мог повести себя непредсказуемо. Однако уже на мероприятии я поняла: на фоне фамильяров аристократии мой малыш вовсе не выделялся. В зале мелькали летающие сферы, полупрозрачные кошки, даже одноглазые огненные медузы. Возле одной дамы сидело животное, чем-то напоминающее орангутана, но очень пушистого и с рогами. Мой малыш бы вполне вписался — даже светясь и извиваясь щупальцами.
Как только я вернулась с бала, Пуф подкатился к порогу и ткнул меня щупальцем в колено.
— Ты меня стеснялась? — булькнул малыш.
Я вздохнула:
— Ты бы там смотрелся достойнее многих. Просто... я ещё не привыкла, что ты — не питомец, а рассуждаешь, как человек.
Он фыркнул и ускакал под кресло. Через пару минут показался снова — и легонько толкнул меня в лодыжку. Примирительно.
До осени было еще два бала. Я не сопротивлялась — все же развлечение. Да и Лариза сияла: «Шью для королевского бала!» — рассказывала соседкам.
На последнем балу увидела Делона. Он стоял у колонны, в безупречно сидящей темной мантии с серебристой вышивкой на манжетах. Голова гладко выбрита — теперь он, как и все некроманты, следовал строгому дресс-коду своей касты. Это придавало его облику странную величественность и даже опасную привлекательность. Лицо стало строже, черты резче, но те самые глаза — лазурные, колючие — остались прежними. Они смотрели на меня прямо, пристально, с каким-то молчаливым напряжением. На его лице не было улыбки, но в этом взгляде читалось слишком многое — узнавание, упрек, и что-то еще, чего я не хотела сейчас распутывать.
Он двинулся ко мне, медленно, как хищник, не упуская из виду добычу. Мое сердце предательски сжалось. Я будто бы на секунду провалилась в старое, прежнее, ненужное. Дышать стало труднее, как будто на мне было чужое платье, чужие эмоции, чужая кожа. Он стал ближе, и я резко отвернулась. Ушла на балкон, где можно было спрятаться от света, от глаз, от него. Обошла зал по периметру, будто просто гуляла, и даже улыбалась кому-то из гостей.
Но внутри бушевало и руки дрожали. Странные чувства снова накрыли: тоска, тревога, злость. Вовремя напомнила себе: эти чувства — не мои. Это тело, возможно, когда-то любило его слишком сильно. До сих пор не вытравилось. Память кожи, дрожь в пальцах, бешеный ритм сердца — все это откликалось на него, как будто по привычке. Но я — уже не она. И не обязана возвращаться в старое. А тем более течь в его присутствии. У меня аж бедра сводило от его взгляда.