— Пока вы ездили, я всё рассортировал, — гордо сообщил он. — И за Селей в школу сходил. А с Ларизой мы посчитали, сколько ещё нужно заготовить.
Я кивнула, улыбнулась. Но где-то в глубине тлело странное чувство: он выглядит сейчас… по-мужски. И не со мной.
Позже мы с Гартеном передали пару тушек Рулену. Он сопроводил меня на мучные склады. Мы отдали ему мешок зерна, а взамен взяли муку. На улице никто ничего вслух не обсуждал, но все готовились. Соседи запасали крупы, масло, корнеплоды. Семья слева вообще уехала на север, закупив в соседнем городе мёд и масло.
Вернувшись, я принялась за переработку. Воск, стекло, припасы — всё проходило через мои руки. Не успевала. Тут выручила Лариза. Через бытовых магов она заказала посуду по моим образцам. Пятеро магов работали над партиями, и никто из них не знал, что делают остальные. Так мы хотя бы избежали лишних расспросов.
Посудой было заставлено всё. Стеллажи в подвале стояли вплотную, проходов между ними не осталось. Остальное ушло в морозилки: мясо, тушёнка, воск, лапша, сыр, сгущёнка. Даже масло — перетопленное, в банках. Молока с рынка не хватало, приходилось брать дополнительно. Эль целыми днями сушил лапшу, Лариза варила и консервировала. Я научила её делать сгущёнку — оказалось проще, чем кажется.
Уезжать я не планировала. Здесь наш дом. Я верила в армию короля, в охотников, которые станут ополченцами, в магов, что в случае беды выйдут на защиту столицы.
Лето заканчивалось, но ничего не происходило. Я поделилась сомнениями с Элем:
— Может, зря паниковали? Торговцев миранских больше нет. Селя сказал, даже семья у школы уехала.
Эль тут же напрягся:
— Значит, завтра Селя в школу не идёт. Подумай сама: те, кто знал, что грядёт, уже ушли.
Я кивнула. Боль в груди возникла резко. Ночью я прижималась к нему крепче обычного. На рассвете нас разбудил шум. Стёкла задребезжали.
— Началось, — прошептал Эль.
— В подвал? — спросила я, вставая.
— Сначала посмотрим.
В коридоре мы столкнулись с Ларизой и Селей.
— Что происходит?!
— Похоже на магический бой, — ответила я. — В Приграничье слышала нечто похожее, хотя тогда мы были далеко.
Гартен уже стоял на улице, глядя на небо:
— Со стороны дворца. И юго-востока… квартал охотников, — сказал он. — Эти просто так не сдадутся.
Весь день мы сидели тихо, в напряжении. Вечером пришёл Рулен — принёс хлеб и новости. Миранцы в столице. Дворец окружён.
Я задумалась: сколько войск было в городе? Король не отзывал армию с Пустоши. Но личная гвардия и боевые маги оставались. Не может быть, чтобы их всех сразу…
Ночью почти не спали. Зарево пожаров на горизонте. Звуки далёких боёв.
Наутро я всё же вышла. Зашла к Рулену.
— Может, магический замок? Или окна закрыть?
— Нет, если запрусь, подожгут. А так — тишина.
Оставила ему водные амулеты. Возвращалась как в тумане. Эль встретил меня на пороге. Его губы дрожали:
— Если ты погибнешь, мне незачем жить.
— Я не собираюсь погибать, — ответила я, но вышло грубо.
— А если придут? Миранцы?
— Сделаю тебе линзы. Будешь как свой. А я…
Он не дал договорить. Просто прижался и молчал.
Разве так ведут себя с женщиной, которую любят? Нет. Так делают с матерью…
На пятый день по нашей улице прошёл отряд боевых магов. Нас не тронули. Капитан — я его узнала — посмотрел на Эля и кивнул:
— Лояльные. Под моей защитой, капитана Туза, — в этот раз он был без тележки с фруктами.
Он вонзил рядом с трактиром синий флаг — символ «помеченной» улицы — и ушёл дальше.
Пуф всё это время был рядом. Ночью — у двери. Днём — в окне. Он не спал, не дремал, всё фиксировал.
И я вдруг поняла: есть дом, есть муж, Лариза с сыном, которая уже как сестра, Гартен, друзья… И ещё щупальчатый, молчаливый защитник. Я не одна. Но хватит ли мне сил?
Что-то в этой тишине всё равно дрожало. Будто она — натянутая струна. Оставалось лишь ждать, на какую ноту она сорвётся.
Глава 39 — Слухи и ключ
На следующее утро все казалось почти обычным. Почти. Воздух все еще держал ту странную вибрацию, которую не чувствовалось кожей, но ощущалась внутри. Я вышла в палисадник и заметила, как Пуф сидит на заборчике, глядя в одну точку. Не моргал, не шевелился. Только щупальца еле заметно подрагивали.
— Что ты там видишь? — спросила я, подходя.
— Чужая магия, — ответил малыш. Он перестал так стремительно развиваться после возвращения из Пограничья, но короткими предложениями изъяснялся при сильной необходимости. Все больше предпочитал молчать.