Через секунду мой комочек магии сорвался и исчез за кустами. Я вздохнула. Если бы у меня была его интуиция... Через пару минут он вернулся. Был встревожен, пульсировал теплым багрянцем, щупальца шевелились резко и нервно. Он обвил мой локоть, как бы предлагая держаться рядом. Я провела рукой по его спине, в которой то и дело пробегали дрожащие волны.
— Поняла, — кивнула я.
Я задержалась у забора, силясь понять, что именно он чувствует. Может какую-то волну, которую не улавливают обычные маги, но на которую он реагирует, как на жару или холод? Пуф мог ощущать не только движение энергии, но и ее направленность, чужеродность. И когда он начинал дрожать так — значит, в пределах досягаемости было нечто магическое, но чужое.
Сначала я заметила в небе внезапно возникшую черную птицу, которая быстро приближалась. Крылья ее рассекали воздух с четкими, напряженными взмахами. Через мгновение ворон уже был у моего забора. Черный как смоль, с перьями, переливающимися бликами угля. Хвост и крылья горели черным пламенем, а глаза светились странным, потусторонним голубым светом.
Он громко каркнул — так, что у меня по спине побежали мурашки, и бросил передо мной клочок неровно оторванной бумаги, который до этого сжимал своими огромными когтями. Я подняла его — на нем коряво, наспех, было начеркано всего два слова: «беги спрячься».
Пуф тут же оказался рядом. Сначала он надулся, встал между мной и птицей, щупальца подняты, тело напряглось. Но потом, сделав круг, ворон приземлился у самой калитки и спокойно посмотрел на нас. Пуф протянул одно щупальце, коснулся крыла и, похоже, одобрил. Магия между ними будто бы разрядилась, как искра понимания. Мой малыш снова стал нейтрально прозрачным и уменьшился в размере.
Через мгновение птица вспорхнула и исчезла за крышей дома напротив, оставив нас с Пуфом наедине — и с немым вопросом: кто прислал предупреждение, и откуда он знает, кто я. То, что это именно мне почему-то не вызывало сомнения. Думаю, что вряд ли эта птица абы кому отдала бы записку. Я понюхала бумагу, но та почти ничем не пахла. Просто самый обычный пергамент, коего у меня в каждой комнате хватает. Но я не стала никому говорить об этом происшествии. Если бы заметили, другое дело. А так, зачем зря пугать... Чему быть, того не миновать.
Дальше утро было без происшествий. Эль повел Селю в подвал — показывал, как правильно ставить банки, как маркировать. Его голос звучал уверенно, даже чуть командно. Мальчишка же был в воссторге, что вовлечен во что-то значимое. Лариза в это время перебирала фасоль на веранде, а я просто слушала этот домашний ритм и не могла избавиться от странного предчувствия.
К полудню пришла женщина с соседней улицы — тонкая, сероглазая, с обветренным лицом.
— У вас здесь тихо? А у нас вчера арестовали соседа. За что — никто не понял. Просто пришли и увели. — Она говорила негромко, будто боялась, что стены слушают. — Говорят, он раньше в магической гильдии был. Торговал артефактами. Не в столице — в Мирании. Но все равно... может, доносы пошли.
— О нет, - улыбнулась доверительно Лариза, — наша госпожа бытовая магичка. Нам это не грозит.
Я только улыбнулась понимающе женщине, которая искала успокоения в слухах, и предложила выпить чаю с плюшками. Та охотно согласилась. Я не стала сидеть с ней на кухне — не по статусу. Но Лариза с радостью составила ей компанию. Позже выяснилось, что гостья служит горничной у одной пожилой вдовы с соседней улицы, и та, видимо, решила послать служанку разведать, что творится по округе. За неполный час за чаем Лариза выудила из нее множество новостей и слухов: и о чьей-то внезапной пропаже, и о чем-то странном, что видели у рынков, и даже о возможной чистке среди торговцев. Впрочем, правда это или нет — никто не знает. Но Лариза потом заметила, что именно такие сплетни чаще всего оказываются самыми точными.
***
Всем уцелеть на нашей улице не удалось. Очередной отряд, ориентируясь на синий флаг, притормозил у трактира, требуя еды. И пока Гартен мрачно выносил корзины с колбасами и лепешками, из своего дома выскочил старик.
— Раскосые сволочи! — начал кричать пожилой мужчина размахивая старой шашкой. — Мало мы вас били в прошлую войну!
Слушать высказывания старого «вояки» боевые маги не стали. Кто-то швырнул воздушное плетение, и голова старика отделилась от тела. А газон, так лелеемый мужчиной, обрел новый багряный узор.
Эль, стоявший у окна, тихо охнул и вцепился в меня. Я же напряглась как струна, стараясь лишний раз не дышать.