— Еще неси, женщина! На всех, — выделила я последнее слово, — должно хватить. Рабов много, они господам корзины понесут.
Лариза по моему тону поняла, что я что-то задумала, и снова припустила бегом в дом. Еще две корзины с едой мы передали пленным. Стражники заметно повеселели.
— Ты такая заботливая, красотка, — потрепал меня по щеке старший. — Я зайду вечерком.
Угу. Только голову свою не забудь прихватить, скотина! Думаю, что лишишься ты ее, как только отойдете в безлюдное место.
Процессия ушла в сторону садовых кварталов. А я кивнула Гартену, приглашая в наш дом.
— Зачем ты еду миранцам давала?! — напал на меня Селя, как только я зашла в гостиную.
— Тише ты, — перехватила подростка мать.
— Большой уже, двенадцать лет, — укоризненно посмотрел на мальчишку Эль, — должен понимать, что просто так мы бы не стали помогать захватчикам.
— А зачем тогда? — набычился Селя.
— Это секрет, и я надеюсь, что ты его сохранишь, — начала я. Теперь все уставились на меня. Я же вытащила медальон. — Это артефакт, что наши ворота открывает на расстоянии, — показала я.
Гартен, похоже, въехал в ситуацию моментально.
Но для остальных я пояснила:
— Он разомкнул замок ошейников на пленных. Магию, конечно, не убрал, но снять ошейники теперь можно.
— Хороший артефакт у вас, госпожа Юлианна, — согласился Гартен, впервые назвав меня так. В его голосе прозвучала не просто благодарность, а признание — как будто теперь он видел во мне не только соседку, но и силу, на которую можно положиться, впервые меня назвав так уважительно и официально. — Если бы вы еще парочку таких нашли, — пристально посмотрел на меня друг. — Не всегда же вы будете на улице. Порой миранцы только к нам в трактир заглядывают.
— Найду еще пару, завтра найду, — заверила я его.
Кажется, трактирщик уже давно догадался, что я никакая не бытовой магичка. Но секрет этот не продаст. Другой вопрос, что сам артефакт такой степени имел пятьдесят уровней хороводов из пиктограмм. А поскольку моя мастерская теперь была на чердаке, то мне элементарно не хватало высоты потолка для работы.
Эль, когда понял, в чем мои проблемы, сразу заверил, что будет сидеть хоть всю ночь в мастерской и не будет мешать мне. Лариза тоже кивнула, сказав, что собиралась шить вечером. Я пропустила мимо ушей это странное совпадение. Сейчас есть дела поважнее, чем наша личная жизнь.
Впрочем, управилась я еще до полуночи. Руки ныли и гудели от усталости, голова стучала, но внутри все равно пульсировало какое-то упрямое спокойствие — я сделала то, что должна. Потом быстро собрала простенькие артефакты огня АБО-1 и АБО-2. Времени и сил на них я потратила немного. Но это тоже неплохая помощь пленным.
А утром отнесла Гартену мешочек с кристаллами огня и артефакты-ключи. Еще мы оговорили специальные сигналы и как отвлекать стражников, чтобы можно было передавать кристаллы. Надеюсь, наша помощь многим поможет выжить.
Глава 40 — Тихий выбор
С самого утра в доме стояла странная тишина — не тревожная и не зловещая, а просто густая, как утренний туман. Я стояла у окна и смотрела на внутренний дворик. Пуф спал, забавно свесив щупы с подоконника. Сейчас было слишком жарко спать на подушке. Он в длину доходил от моего запястья до локтя. В кухне кто-то звякал посудой. Все было мирно. Появилось странное предчувствие, которое заставляло сердце биться быстрее.
Чуть позже, выйдя в сад, заметила открытое окно мастерской Ларизы. Я не собиралась подглядывать, но взгляд сам зацепился за происходящее внутри.
Эль стоял рядом с Ларизой. Он склонился к ней, что-то говорил. Она покачала головой, вытирая руки о передник, будто стараясь уйти — но он остановил, взял за руки. Слова не было слышно, но выражения лиц сказали все. Лариза говорила с напряженной скорбью, а он уверенно и нежно. Потом коснулся ее щеки, и она прошептала: «Я не могу ее предать. Ведь Юлианна… она такая хорошая…»
— Она — лучше всех, — ответил он. — Как сюзерен, покровитель. Но я не для нее. Мне не дотянуться. Ты ведь тоже видишь — Юля птица высокого полета. Мы — лишь временная гавань. Может, если бы не война... Но рано или поздно она это поймет. А я... я люблю тебя. В тебе я чувствую родную душу.
Он поцеловал ее. Не как мальчишка, а по-взрослому. Лариза вздохнула, сдалась и ответила. Я застыла. Не хотела вмешиваться. Не сейчас. Не так. Пусть это будет их выбор. Просто повернулась и ушла, не издав ни звука. Пусть думают, что были незамечены. Я бродила по саду и все ждала, что станет больно, я заплачу, закричу. Но ничего кроме глухого принятия и легкой обиды не было.