Между прочим, нервы у меня в связи с войной расшатаны. Так что сама не поняла, как печень лазером тому придурку прожгла. Да и дружку его шею пропорола. Тут и Эль развернулся и ударил огнем точно в район сердца тому миранцу, что решил стать новым покровителем. Еще троих стражников мы добили в считаные секунды.
В процессе выбежал Делон, которого я просила не высовываться.
— Все в дом! — крикнул он пленникам.
Гарт не знал, за что хвататься и куда девать трупы.
— Спокойно, сейчас они сами уйдут, — пресек наши метания мой мужчина. — Только обувь снимут и уйдут.
Некромант одним словом. Он этих мертвецов оживил быстренько.
— Идите до конца улицы. Потом повернете направо. Двигаетесь всё время прямо, огибая препятствия. Разрешаю вам упасть, когда светило уйдет за горизонт, — дал наставления мертвецам и отпустил их.
Мы же поспешили в дом, прихватив обувь. И наша улица снова выглядела тихой и спокойной. Только человек пятнадцать бывших рабов толпились на первом этаже дома, а брусчатка снова окропилась кровью. Но на этот раз кровью захватчиков.
— Ошейники уже разблокированы, можете снять, — сообщила им Лариза.
Мы начали знакомиться. Потом народ мылся, переодевался в то, что мы смогли отыскать, и, конечно, насыщался.
— Лихо вы тех миранцев побили, — высказал общее впечатление один из бывших рабов.
А Лару, похоже, запоздало накрыло. От страха за меня и за себя, за мужчин... Губы затряслись, выступили слезы.
— Эль, уведи ее и успокой, — попросила я и переключилась на другие заботы: куда такую толпу деть? Часть разместим на чердаке, остальных в студии.
Селя вел себя крепче, чем мать, и помогал мужчинам разместиться в студии и на кухне.
— Нужно на чердаке еще туалет сделать, — тоже понял мои затруднения Керон и поковылял воплощать свое предложение. С этим я согласилась. В наши комнаты мне эту толпу пускать не хотелось. А одного туалета точно будет мало.
Впрочем, часа через два все угомонились и разместились. Парни были истощены и ослаблены, так что долго по дому никто не бродил. Благо у меня браслетов хватило на всех. Но кормить их придется особой диетой и не меньше шести раз в день.
Позже, когда мы зашли в свою комнату, Делон потянулся ко мне.
— Отдыхай, — остановила его я, потому что и сама едва держалась. Просто прижалась к его груди. — Так что ты задумал? — поинтересовалась я.
— С чего ты решила, что я задумал?
— Лицо у тебя стало таким... таинственным. Только не думай, что ты один всё будешь делать, — сразу предупредила я.
Делон угукнул, но так ничего мне и не рассказал. Просто продолжил меня гладить и прижимать к себе. Затем мы недолго целовались, пока не уснули. Он убаюкивал меня, как-то слишком трепетно. И от этого становилось только страшнее.
Глава 49 — Прощание некроманта
Утро после схватки с патрулём началось с обманчивой тишины. Дом дышал медленно, словно в полудрёме, его стены хранили отголоски ночного напряжения. Даже Селя, обычно неугомонный, шептался с кем-то внизу, не скача по лестнице, как привычно. Но в моей комнате жизнь бурлила своим, особенным ритмом, не подчиняясь общей сонливости.
Делон проснулся раньше меня и своими действиями не давал досмотреть сны, которые и без того ускользали, как песок сквозь пальцы. Его ладонь скользила по моей спине, тёплая, успокаивающая, но с какой-то тревожной настойчивостью. Затем последовали поцелуи — сначала лёгкие, рассеянные, будто между делом, но вскоре они стали целенаправленными, обжигающими. Шея, ключица, изгиб спины, талия — каждый его касание оставляло след, как искра на сухой траве. Когда его губы опустились ниже, к внутренней стороне бедра, мысли растворились, уступив место ощущениям: горячему дыханию, языку, нежности, смешанной с отчаянием. Он ласкал меня так, будто прощался, и эта мысль кольнула сердце страхом. Но я не могла думать ни о чём, кроме его близости.
Когда мы наконец легли рядом, выровняв сбившееся дыхание, я приподнялась на локте, оттолкнувшись от подушки, и заглянула в его лицо. Тени под глазами, напряжённая линия рта — он выглядел так, словно нёс на плечах груз, который не мог сбросить.
— Делон, ты неподражаем, — прошептала я, стараясь улыбнуться. — Ласкаешь так, будто это в последний раз.
Он, до этого расслабленный, замер. Тень легла на его лицо, как облако, закрывшее солнце.
— Вот именно, — выдохнул он, его голос был низким, почти безжизненным. — Потому что, возможно, я больше и не смогу.
Я резко села, подтянув колени к груди, простыня соскользнула, обнажив плечи. Он отвернулся, опустившись на край кровати спиной ко мне, и уставился в пол. Мышцы на его широкой спине напряглись, как струны, готовые лопнуть.