— Рассказывай, — сказала я тихо, но твёрдо, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Хватит устраивать тут прощальные представления.
Делон помолчал, его плечи чуть опустились, будто он собирался с силами.
— Нужно кому-то пожертвовать собой, чтобы спасти остальных, — начал он, его голос был низким, лишённым интонаций, как у человека, уже принявшего неизбежное. — Я и так слишком долго был в стороне.
— Ты что-то задумал? — Я не спрашивала, я утверждала, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия. — Не смей, слышишь?! Не смей!
Он повернулся вполоборота, поднял взгляд, и в его глазах не было страха — только холодная, непоколебимая решимость. Взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал в центр ладони, задержавшись чуть дольше, чем нужно.
— Я же некромант, — сказал он, его голос стал чуть мягче, но всё ещё тяжёлым. — У нас есть один ритуал. Особый.
В этот момент ворон Делона, Мрак, всполошился, привлекая внимание. Он вспорхнул с насеста, который хозяин всё-таки доделал, несмотря на хаос последних дней, и издал резкий каркающий звук. Пуф, мой маленький спутник, лишь лениво поменял положение на подоконнике и продолжил дремать, будто всё происходящее его не касалось.
— Чувствуешь, да, Мрак? — Делон взглянул на ворона с мрачной усмешкой.
— Почему Мрак? — спросила я с нервным смешком, пытаясь разрядить напряжение. — Оригинально, ничего не скажешь. — Я не сдержала короткий смешок, который вырвался сам собой.
Ворон, будто обидевшись, нахохлился, его чёрные перья взъерошились, а взгляд стал укоризненным.
— Да уж, назвать кусок желе предметом мебели — вот это предел оригинальности, — добавил Делон, его губы дрогнули в слабой улыбке.
— Пуф — не мебель! — возмутилась я, но тут же вернулась к главному. — Ритуал смертельный?
Он помедлил, его взгляд скользнул куда-то в сторону, будто он взвешивал, сколько правды можно сказать.
— Зависит от точки зрения, — наконец ответил он. — Для миранцев — вполне. Для меня — нет.
— То есть ты выживешь? — Я вцепилась в эту надежду, как в спасательный круг.
— Да, — кивнул он, но в его голосе было что-то недосказанное. — Но я стану другим.
— В каком смысле другим? — Мой голос дрогнул, я почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Воплощением смерти, — прошептал он, его глаза потемнели, будто в них отразилась сама Пустошь. — Темным Лордом в полном смысле.
Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова, но в голове всплыли нелепые образы.
— У тебя что, хвост и рога вырастут? Чешуей покроешься? — выпалила я, сама не понимая, откуда взялась эта мысль.
— Что? — Он опешил, его брови взлетели вверх, а на лице мелькнуло искреннее недоумение. — Нет! Откуда такие мысли? Хотя... молчи, неважно. Внешне я не изменюсь. Но сила... это будет нечто. — Его голос дрогнул впервые за утро, выдавая скрытую тревогу. — Проблема в том, что все от меня отвернутся. Так было всегда. Сила смерти пугает.
— Я не откажусь от тебя, — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — И никто из наших не откажется.
— Ты так говоришь, потому что не видела, во что я превращусь, — возразил он, его взгляд стал тяжёлым, почти отстранённым.
— Ты превращаешься в человека, который хочет нас всех защитить, — ответила я, стараясь вложить в слова всю свою уверенность. — Уже только за это я не отступлюсь.
Он замолчал, его лицо на миг смягчилось, но тень сомнения осталась. Затем он добавил, будто продолжая внутренний спор:
— Мне нужен артефактор. Очень сильный. Высшей категории. Схемы сложные, древние. Магия тьмы не прощает ошибок.
— У тебя он есть, — перебила я, не давая ему договорить. — Я с тобой.
Делон снова посмотрел на меня, и в этот раз в его взгляде не было ни жажды, ни тоски — только признание, как на равную. Судя по его лицу, он хотел сказать что-то значимое, может, даже пафосное, но передумал, ограничившись простым:
— Хорошо. Тогда начнём планировать.
За окном гудел мир, его звуки проникали сквозь щели в ставнях — далёкий шум ветра, редкие голоса. А мы в комнате тихо договаривались о том, как изменить этот мир навсегда.
Когда мы спустились на кухню, нас встретила тишина — не пустая, а наполненная ожиданием, как затишье перед бурей. Лариза стояла у окна, сжимая чашку с отваром, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы двора. Услышав наши шаги, она обернулась, посмотрела сначала на меня, затем на Делона. Долго. Внимательно. Её глаза, обычно тёплые, теперь были пронизывающими, будто она видела больше, чем мы могли скрыть.