Он не сразу стал говорить. Я уложила его на кровать, принесла воды, поправила одеяло — и только тогда он потянулся ко мне, легко, почти несмело коснувшись руки.
— Знаешь, — произнёс он негромко. — Я не думал, что скажу это когда-нибудь вот так. После всего, что между нами было. Но я должен. Потому что всё, что во мне осталось, кроме силы, — это ты.
Я села рядом, прижав колени к груди, и молчала.
— Я хочу, чтобы ты была моей женой, Юлианна. Не из долга. Не из страха. А потому что когда я закрываю глаза — вижу тебя. Ты стала для меня тем, ради чего стоит быть живым. Тем, ради чего стоит быть человеком. Пусть даже Тьма теперь шепчет мне о другом. Даже вися на кресте, я дышал легче уже потому, что Мрак отчитался о доставленной записке и что ты далеко от дворца.
Я смотрела в его глаза и видела только правду.
— Ты же знаешь, — тихо сказала я, — я не умею быть просто рядом. Если я с кем-то, то до конца.
— Я и хочу до конца. До последнего вздоха. Пока мы живы. Пока я не разучился чувствовать. — Он потеребил мой браслет на запястье и с какой-то затаенной злобой добавил:
— Тут вместо браслета должно быть уже брачное кольцо, — наклонился и коснулся моих губ так нежно, как будто я была чем-то хрупким, едва ли не священным.
В этот момент решил вмешаться ворон — колыхнулась штора, и он показался. Делон, который держал меня за плечо, напрягся, а потом резко разжал руки и уселся.
— Мрак, — произнёс он, и через миг в комнату гордо вошёл чёрный ворон, распушив крылья и радостно каркая. Его темная дымка оперения отливала голубым сильнее обычного.
— Он чувствует, когда я рядом, — пояснил Делон. — Ждал. Защищал мою женщину? — некромант почесал птице грудку, и тот от удовольствия прикрыл глаза.
Я улыбнулась и только тут опомнилась — Пуфа нигде не было.
— А где мой Пуф? — хреновая я хозяйка, раз забыла о своем малыше, едва увидела жениха.
Делон усмехнулся и, взяв меня за руку, подвёл к окну:
— Взгляни.
Я выглянула — и сначала не поняла, что именно вижу. А потом сердце екнуло. На цветочной клумбе у дворцовой дорожки спал... трёхметровый темный Пуф. Распластав щупальца, он тихо посапывал, а вокруг него в воздухе мерцали тонкие нити магии.
— Он вырос... — прошептала я. — И он черный!
— Он впитывает излишки и моей магии, — тихо сказал Делон. — Без него я бы, наверное, разрушил много чего. Это герой. Думаю, если переработает или отдаст мою магию, снова станет мерцать, как раньше.
— Обжора, — фыркнула я, — просто щупалистый.
Тем временем Пуф проснулся, завидев меня в окне, радостно завертел щупальцами, потом одним махом подтянулся к балкону и осторожно обвил меня одним щупальцем, обняв.
— Юля!
— Тоже скучал, — сказала я, прижимаясь к нему. — Ну, теперь мы все на месте.
— Юля, хорошо, — прогудело мое чудовище.
— Он развивается как ребенок, но зависит от магических всплесков.
А потом, когда Пуф снова спустился на клумбу, а Мрак устроился на карнизе, Делон снова притянул меня к себе. Его руки были горячими, губы — настойчивыми, и, когда он прошептал: «А теперь я хочу, чтобы ты чувствовала, что ты — моя», — я не сопротивлялась. Впервые с момента встречи я отдалась чувствам без страха. Мы остались наедине. Только я, он и ночь.
Глава 53 — Велия и Керон
Королевская кухня в замке была огромной. Воздух здесь был насыщен запахами трав, пряностей и давно неиспользуемых продуктов, спрятанных в глубине кладовых. Где-то в углу скрипела старая дверь, а над очагом потрескивали остатки угля. Шорохи, едва слышные шаги, скрипы досок — всё это создавало гнетущую атмосферу, будто кухня сама чувствовала, что её посетили не ради повседневной готовки, а по куда более серьёзному поводу. С каменными полами, полками из тёмного дерева и очагом, способным накормить целую армию, она напоминала скорее подземелье, чем сердцевину дворца.
Велия, при всей своей скромности, начинала ощущать ответственность: теперь она не просто сестра Темного Лорда, но и та, кто должна заботиться о его гвардии. Её никто не назначал — она сама так решила. Пока наберётся полный штат слуг и ответственных за быт дворца, пройдёт немало времени. А есть все хотят уже сейчас.
Утром, отмахнувшись от предложений уже набранной прислуги помочь, она отправилась сама изучить закрома под кухней. Место это давно не использовалось: полутёмное, влажное, с запахом затхлого дерева и старых мешков. Запах был густым, с привкусом плесени и корней, а сквозь потрескавшиеся стены просачивалась тишина, прерываемая лишь каплями воды, падающими в стоячие лужицы. Где-то вдалеке доносился скрежет ножей по доскам и глухой стук деревянных ступ — призраки жизни, ритмично отбивавшие пульс этой мрачной сцены.