— Да, — крякнул я и выскочил из фургона. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что вроде бы магесса потянулась за записной книжкой. Ладно, не время разбираться, нужно приводить Андрея в чувство. Но как? Он сейчас в депрессии и пьяный.
Думай, Юра, думай — дятлом долбило в моём мозгу.
Так. Сперва поговорим, а после решим, что делать дальше. Да, именно так.
Я снова метнулся к палатке.
— Андрюха! — закричал, на ходу откидывая ткань входа. — Работа есть!
— Не хочу, — пробурчал лейтенант. Он уже не пил, а сидел, уставившись в раскрытую книжку, изображая очень занятой вид. Книжка, к слову, оказалась словарём и открыта была на первой странице, где, кроме названия, ничего не было.
— Выходи. Бить буду.
— Попробуй, я тебе сам наваляю.
— Ладно, сам напросился.
Я выскочил наружу и помассировал виски. Ну, вот как его подбодрить?
Взгляд сам собой упал на солдаток, а потом остановился на Глории. Точно, я знаю, как его в чувство привести. Главное, чтоб телохранительница не начала возмущаться.
— Гло! — закричал я, но спохватился: уместно ли сокращение? Порывшись в памяти, успокоился. Гло у них означало что-то вроде зажигалки или огонька, как в прямом, так и в переносном смысле.
— Что? — хмуро ответила девушка.
— Готова к деяниям во имя её светлости? — поманил я её.
— Всегда готова! — словно пионерка, вся подобралась телохранительница и шагнула к палатке. А глаза аж засияли, точно жизнь была готова отдать.
Я снова нырнул внутрь, слыша, как за мной, шумно дыша, проследовала Глория. При таком росте на входе ей пришлось сильно наклоняться. А когда девушка вошла, Андрей уставился на неё хмурым до невозможности взглядом. Разные весовые категории, хе! Он хоть мужик и жилистый, и весит побольше моего, но его семьдесят пять килограммов всё равно не идут ни в какое сравнение с сотней с лишним кило у подготовленной стражницы.
— Бить будет? Ну и пусть. Надоело всё это. Бейте.
— Нет. Мы сейчас будем тебя пытать. Глория! Садись перед ним на колени. Гляди ему в глаза.
Девушка изобразила самый натуральный покерфейс, то есть непроницаемый хлебальник, и села перед лейтенантом. А я сделал глубокий вдох. Сейчас либо стану инвалидом, либо всё получится. Аж подмётки заполыхают у летёхи.
Руки мои потянулись к той самой ритуальной шнуровке на доспехах у девушки, что есть у всех местных воительниц. От ключицы до солнечного сплетения. Пальцы дёрнули шнур.
Глория, недоумевая, скосила на меня глаза.
— Это такой ритуал?
— Да, — торопливо поддакнул я, нервно сглотнул и ещё быстрее расшнуровал дублет, из-под которого показалась белая сорочка с таким же вырезом, стянутым мягкой льняной верёвочкой.
— А это непременно надо делать? — снова спросила Глория, когда я потянул за верёвочку, оголяя декольте с грудью четвёртого размера.
— Обязательно, — протараторил я, глянув на застывшего с раскрытым ртом лейтенанта. Был бы трезвым — всё сложилось бы иначе, а сейчас, извини, только так.
Когда сорочка окончательно разошлась, я сделал злую физиономию, показал взглядом на Андрея и изобразил руками захват.
— Ну, раз надо, значит, надо, — пробубнила Глория, осторожно взяла лейтенанта за плечи, а потом притянула к себе и прижала к груди. — Во имя её сиятельства, — добавила она.
— Так нечестно, — раздался голос Андрея, уткнувшегося лицом прямиком между грудей.
— Это такая пытка, — злорадно произнёс я. — Будешь ещё изображать из себя нюню?
— Не издевайся, — ответил он, а когда Глория разжала руки, так и остался меж грудей.
— Больше ничего не надо? — немного растерянно спросила телохранительница, положив тяжёлую ладонь на голову Андрея, словно котёнку.
— Нет, — быстро ответил я и потянул за рукав лейтенанта. — Пойдём.
— Сейчас, — пробурчал тот и с недовольным стоном оторвал лицо от грудей.
— Тебе лишь бы к бабам поприставать! — повысил я голос. — Пойдём живее: Родина в опасности.
— Ну, ты и мудак, — вздохнул Андрей, поднимаясь со своего места.
Глория быстро затянула шнуровку на поддоспешнике.
— Гло, тормоши его. Он знает, что делать, но не надо ему позволять впадать в уныние.
— Это что, я зря шнуровалась? — переспросила телохранительница, нахмурившись и скривившись. А мы с Андреем переглянулись.
— Да, — произнёс лейтенант.
— Нет, — немедленно возразил я. — Сейчас и подзатыльники сойдут. Только не убей.
— Я не дура, поняла, что начнёт отлынивать и хандрить — надо немного его придушить, — произнесла девушка, а потом улыбнулась и ехидно добавила: — Сиськами.