Против этого аргумента Мариша не нашлась, что возразить. И обе подруги отправились к Марише, надеясь наконец-то выспаться.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Разбудил их настойчивый звонок в дверь.
— Боже мой, ну кого там еще принесло на мою голову? — оторвав голову от подушки, крайне недовольным голосом произнесла Мариша, когда ей надоело слушать похоронный марш, который весельчак ее бывший муж поставил на дверной звонок.
Снился ей занятный сон. В нем сексуальный брюнет в маске вроде той, что носил Зорро, скакал перед Маришей на игрушечной лошадке. При этом он размахивал игрушечной саблей, и Мариша веселилась от души. Поэтому просыпаться ей никак не хотелось, и она медлила. Однако поняв, что слушать заунывную музыку она больше не может, а незваный гость не уймется, волей-неволей, но вставать и топать к двери пришлось.
— Ты? — изумилась Мариша, обнаружив на пороге своего дома бледную, но, безусловно, свободную Катерину. — Тебя что, отпустили?
— Нет, сбежала! — огрызнулась Катька, что показывало, насколько ее нервная система находилась в печальном состоянии.
Обычно Катька была живым воплощением добродушия, отпущенного свыше и оптом на всех женщин с полотен Рубенса. Но сегодня после нескольких часов, проведенных в руках у отечественной милиции, Катька была настроена агрессивно. Не спрашивая согласия Мариши, она промчалась на кухню, и оттуда немедленно раздались чавкающие звуки.
Поспешившая следом за подругой на кухню Мариша обнаружила, что Катька стоит у распахнутого холодильника и жадно поглощает салат из квашеной капусты, заедая его сладкой булочкой со взбитыми сливками, на которой к тому же лежал солидный кусок сыра с голубой плесенью.
— Я такая голодная, что просто жуть, — пробурчала Катька, не прекращая жевать. — Слышь, Мариша, приготовь кофейку. Хоть ты его готовить не умеешь, но жуть как мне горяченького хочется. Представляешь, эти гады даже пустым чаем меня не угостили. Честное слово, первый раз встречаюсь с такими негостеприимными людьми. У меня о ментах было совсем другое представление.
Но в этот момент на кухне появилась Инна, и Катька обрадовалась еще больше.
— О, Инна! — буквально возликовала она, запихивая в рот последний кусок сыра и хватаясь за сковороду с котлетами. — Ты тоже тут! Тогда лучше ты кофе приготовь. А Мариша пусть на стол накроет, это она сносно умеет.
— Чего это ты так раскомандовалась? — недовольно спросила у нее Мариша.
— Имею право, — ответила Катя.
И, прижав к себе сковородку с котлетами, покрытыми застывшим слоем жира, она принялась жадно поглощать их одну за другой.
— Слушай, как это ты научилась так вкусно готовить? — наконец произнесла она, слопав подряд три котлеты, размерами напоминающие мужской бумажник.
— Котлеты покупные, — объяснила ей Мариша. — Я их только на сковородку положила.
— Раньше ты и готовые умудрялась испортить, — похвалила ее Катька. — Молодец!
И она схватила со сковородки последнюю котлету.
— Слушай, ты мне скажешь, тебя совсем отпустили или как? — не выдержала наконец этого издевательства Мариша.
— Как полагается, — отозвалась Катя. — Подписку взяли. И пообещали, что еще вызовут. На мое счастье, доказательств у них было маловато. Никто из находящихся в ресторане людей не видел, чтобы я этому Сержу в еду что-нибудь подсыпала или подливала.
— А кто? — вырвалось у Инны. — Кто подливал?
— Да фиг его знает, — пожала плечами Катя.
— Так, может быть, Сержа никто специально и не травил? — спросила Мариша.
Честно говоря, на это я особенно надеяться не стала бы, — быстро развеяла ее радужные мечты Катя. — Пока я у ментов сидела, то слышала, что Сержа точно отравили.
— Жаль, — пробормотала Мариша. — Потому что мы тут с Инной уже предприняли кое-какие шаги, чтобы найти настоящего убийцу Сержа. Пока все глухо.
— Но его отравили не в ресторане, а где-то раньше, — продолжила Катька.
— Что ты говоришь! — воскликнули Мариша с Инной. — Откуда ты знаешь?
— Ну я подслушала часть разговора, и потом, меня-то ведь отпустили, а это, я считаю, и есть самое главное, — напомнила им Катька.
И, взяв у Инны из рук чашечку крепчайшего кофе, который она заботливо приготовила для самой себя, Катька одним глотком осушила ее. Потом проделала тот же фокус с порцией Мариши, а затем заявила, сладко зевнув:
— Ну вот, теперь я, пожалуй, могу пойти спать.