Окончание фразы вряд ли кто расслышал, поскольку произнесено оно было из стога травы удаляющейся машины. Бросил меня, словно я мешок с картошкой. Это непростительное хамство со стороны Романа. Сам же рыцарь запрыгнул следом, больно оцарапав мою ногу металлическими латами.
— Эй, Ромка, ты что себе позволя…
Окончание фразы опять-таки никто не расслышал, поскольку этот проходимец, а по совместительству сынок генерального директора крупной инвестиционной фирмы залепил скотчем мой рот.
Ах он, скотина! Ну, я тебе устрою кузькину мать. Так часто папенька любит повторять. Стукнула со всей силы по этому кретину, возомнившему себя непонятно кем.
— М-ы-ы-у-у-у… — кабину огласило невнятное мычание.
Латы, будь они неладны, как я могла про них забыть!
Мамочки, больно-то как! Из глаз брызнули слезы, руку словно гвоздями кто-то проткнул, миллионом тонких, болючих иголок. А этот нахал, так называемый рыцарь, отпрыск генерального директора крупной инвестиционной фирмы, вместо того чтобы жалеть, успокаивать обворожительную леди, связал мне скотчем руки, а затем, несмотря на мои отчаянные брыкания, ноги. Ну не сволочь ли! Теперь я полностью обездвижена.
Забрало откинулось, на меня чуть снисходительно смотрели красивые карие глаза. Только, блин, это никакой не Ромка, у того глаза серые.
— М-ы-ы-у-у-у!
Кто это?!
Если роман нравится, прошу вас, поддержите огонь вдохновения автора своей читательской активностью. НЕ ЗАБЫВАЕМ ПОДПИСЫВАТЬСЯ НА АВТОРА, ДОБАВЛЯТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И СТАВИТЬ ЛАЙКИ . Так же очень жду ваших комментариев.
Всегда ваша Дмитриева Марина.
Глава 2
Глава 2
Пленница спала, по-детски свернувшись калачиком на грязном полу. На миг я даже понял то преклонение, которое испытывают перед ней большинство парней. Сейчас, когда лицо красотки не кривилось в манерной ухмылке и она не пыталась изображать из себя избалованную принцессу, в этот момент Юля, пожалуй, была похожа на девушку, ради которой хочется совершать безумные поступки: читать стихи, тратить последние деньги на миллион алых роз и придумывать милые романтические глупости вроде любовной надписи на асфальте. Темные, немного всклоченные волосы красиво обрамляли щечки, а пухлые губы словно специально слегка приоткрылись в ожидании поцелуя. Даже подгулявший макияж на лице умилял. Платье красивого, приятного глазу зеленого цвета натянулось, соблазнительно подчеркивая бедра и попку девушки. Сглотнул. Пальцы зачесались от желания к ней прикоснуться. Впрочем, не только пальцы. Все тело начало набухать и чесаться. Стоп, Кирилл, стоп! Не сметь любоваться этой дрянью! Спит словно кроткий ангел, но мне-то прекрасно известно, какая она первостатейная дрянь.
Вспомнился вчерашний сумасшедший день. Дурацкий поединок двух ослов в железных ведрах, и все ради того, чтобы потешить самолюбие одной эгоистичной гадины. Как она верещала, затем мычала и, пытаясь освободиться, смешно елозила по пикапу, пинаясь ногами. Было забавно. Особенно когда до Капитошкиной наконец-то дошло, что это не затянувшаяся шутка, а вполне реальное похищение.
После того, как я привез Юлю в лесное захолустье, доставшееся мне в наследство от дедушки-лесника, и запер в чулане, чего только она не вытворяла: стучала в дверь, барабанила по ней ногами, прыгала на месте, словно разъяренная тигрица, разбрасывала вещи, кричала и визжала так, что уши закладывало. А как мадемуазель Капитошкина умеет материться… Оставалось только удивляться, откуда девочка, воспитанная в обеспеченной семье, знает такие слова? И где она научилась так мастерски переплетать маты между собой, формулируя оригинальные трехэтажные предложения, полностью состоящие из нецензурщины. Я даже сделал себе пару заметок из самых забавных и более-менее приличных обзывалок: е**нутый рыцарь-переросток; грозный гризли с поехавшей кукушкой; сопливый енот, мечтающий стать всемогущим; вонючий боров, думающий, что сила есть — ума не надо; орангутанг с чугунной кастрюлей вместо башки.
Конечно, на ее буйства никто не реагировал. Юля горланила часа три, потом, видимо, охрипла, притомилась, бедненькая, и заснула.
— Эй, э-эй, соня-я, просыпайся… Пора вставать!
Легонько потрепал по красивеньким девичьим щечкам. Очень захотелось так же (нет, чуть покрепче) пройтись по соблазнительной попке.