– Для нуждающихся семей, – парировала Грейс, – вряд ли имеет значение, откуда взялись деньги, если они используются, чтобы спасти людей от нищеты.
– Ну хорошо. Вы можете поступать, как считаете нужным. Извините меня, миссис Марлоу, но мне еще нужно нанести несколько визитов. До свидания. – Она презрительно прищурилась на Рочдейла и вышла.
– Отлично, моя дорогая, – широко улыбаясь, сказал Рочдейл. – Вы поставили на место эту самовлюбленную гарпию.
Грейс спрятала улыбку.
– Это все ваша вина. Вы первым задели ее. Теперь она, наверное, никогда не придет сюда.
– Невелика потеря. Идемте, мои пятнадцать минут почти истекли. Могу я поговорить с вами наедине?
– Я не могу оставить гостей, милорд.
– Тогда проводите меня до двери. Мне нужно обсудить с вами несколько дел.
Пока они шли мимо стоящих группками гостей в сторону двери, Рочдейл рассказал ей, что открыл специальный счет для Марлоу-Хауса в «Куттс и K°» на Стрэнде. Он сообщил ей имя банкира, который будет выписывать чеки в любой момент, когда ей потребуется. Когда он сказал, какую сумму положил на счет, Грейс едва не упала, споткнувшись, и Рочдейл подхватил ее за локоть и повел к двери.
Сумма была вдвое больше той, которую они обсуждали вначале.
Грейс была так потрясена, что едва сдерживала вот-вот готовые пролиться слезы. Обычно она не была склонна к эмоциональным всплескам на публике, но сумма его пожертвования была ошеломляющей и означала, что для Марлоу-Хауса мечта станет реальностью. Ее губы дрожали, она смотрела на Рочдейла, не в силах говорить.
Все еще поддерживая ее под локоть, он провел ее в маленькую комнату напротив гостиной, где хранились чайные сервизы, блюда, столовые приборы, скатерти и все остальное, чтобы слугам было удобно подавать чай и закуски в гостиную. Узкая и без окон, комната стала темной как пещера, когда Рочдейл закрыл дверь.
Прежде чем Грейс успела возразить, он заключил ее в объятия. Он не целовал ее, а только нежно, утешающе обнимал. Она инстинктивно уткнулась лбом в его плечо, как будто это было самым естественным движением на свете.
– Ну не плачьте, – произнес он тихим, проникновенным голосом, нежно поглаживая ее по спине. – Совсем не обязательно проливать столько слез из-за нескольких фунтов.
Она подняла голову и попыталась заглянуть ему в глаза.
– Больше чем из-за нескольких фунтов.
– Ба! Не такая уж это и большая сумма. За карточным столом я проигрывал и больше.
– Уверена, вы отыграли их.
Он улыбнулся:
– И не раз.
– Что ж… благодарю вас. Я не знаю, что еще сказать.
– Говорить вам ничего не нужно. – Он крепче обнял ее и прижал свои губы к ее губам.
Грейс почувствовала его возбуждение и резко втянула воздух. Она попыталась высвободиться из его рук, но он не позволил этого, лишь слегка ослабил объятия.
– Пожалуйста, милорд. Это неправильно. Вы должны уйти. Сейчас же. Что, если кто-нибудь увидит нас? В любой момент может войти слуга. Я ценю ваше щедрое пожертвование. Правда, ценю. Но я хочу, чтобы вы больше не приходили сюда. Уже начинаются разговоры, и вы доставляете мне… неудобство.
– А вы, моя дорогая миссис Марлоу, доставляете неудобство мне. – Он опять прижался к ней бедрами, чтобы она почувствовала, насколько велико его неудобство. Прежде чем она успела возразить, он обхватил рукой ее затылок, притянул к себе и поцеловал.
В этом поцелуе не было ничего утонченного. Это было чисто плотское действие, с его языком, глубоко погруженным в ее рот, и бедрами, прижатыми к ее телу. Чопорная вдова смогла зажечь желание в опытном циничном распутнике.
Волна чистого женского триумфа распалила ее, и Грейс поцеловала Рочдейла в ответ. Поцелуй становился все более необузданным и страстным, его губы, и язык, и зубы посылали струи жара, пронзающие все ее тело. Все чувства трепетали, и ею овладел вихрь жажды, наслаждения и желания. Она инстинктивно прижалась к его бедрам. Низкий стон вырвался из горла, когда она почувствовала, как рука Рочдейла гладит ее грудь.
Голоса снаружи вернули Грейс на землю, и она вывернулась из его рук. Боже, что она наделала? Что он заставил ее сделать? Господи, она же сама прижималась к нему всем телом! Стыд и унижение заставили густо покраснеть ее лицо, шею и плечи. Его щедрость затуманила ее мозг, заставила ее забыть – опять! – кто он и что собой представляет. Это Рочдейла она целовала в темной комнате, беспринципного негодяя, который соблазнял женщин, заставляя их вести себя самым распутным образом.
– Уходите, – сказала она. – Пожалуйста, уходите. Я не хочу этого. Не с вами. Пожалуйста, уйдите.
В темноте было трудно разглядеть его лицо, но Грейс чувствовала, как его рука ласкает ее щеку. Кажется, она попала в его сеть, пойманная в ловушку его доброты и безнравственности.
– Я ухожу, – сказал он. – Но мы обязательно увидимся снова. И скоро. Вы говорите, что не хотите этой страсти между нами. Ноя хочу. Я очень сильно этого хочу.
– Настолько, чтобы подчинить меня своей воле.
– Это никогда не было против вашей воли, Грейс, и вы знаете это. Поверьте мне, если бы я хотел овладеть вами, причинить вам боль, я мог бы сделать это раньше, чем вы успели бы воспротивиться мне. Но это не то, чего я хочу.
Растерянным, почти жалобным голосом она спросила:
– Тогда чего же вы хотите?
– Чтобы вы желали меня так же сильно, как я желаю вас. Чтобы признали, что хотите, и перестали бороться с этим.
Она презрительно фыркнула.
– Потому что это снимет с вас всю вину?
– Никого не нужно винить, Грейс. Правда в том, что я хочу вас, как никакую другую женщину в моей жизни. Если бы вы знали хоть что-то о моей жизни, то поняли бы значение этих слов. Большинство женщин хотели меня раньше, чем я хотел их. С вами все по-другому. Но я достаточно самонадеян, чтобы питать надежду, что вы тоже захотите меня. И скоро. Я еще не сдаюсь. – Он открыл дверь и вышел из комнаты, снова оставив Грейс смущенной и потрясенной.
Могла ли она верить ему? Неужели он действительно так сильно желает ее? Господи, как он вскружил ей голову этими словами! Он уже и раньше заставлял ее терять спокойствие, но не так сильно, как сегодня своим откровенным заявлением, что желает ее, и тем, что делал с ней в этой темной буфетной.
А хуже всего то, что он заставил делать ее. Потому что она не только не смогла категорически отказать ему, ей нравилось его очевидное возбуждение. Она даже терлась о него своим телом! Господи, что-с ней случилось? Почему оказалось так легко скатиться до греха?
Но сейчас она не могла раздумывать о таких вещах. У нее полная гостиная посетителей, которые наверняка интересуются, куда она пропала. Два глубоких вдоха вернули ей малую толику спокойствия.
Когда она шагнула в коридор, Вильгельмина как раз выходила из гостиной, а Беатрис поднималась по лестнице. Обе подруги странно посмотрели на нее, и Грейс поняла, что они, наверное, видели Рочдейла, выходящего из той же темной комнаты, из которой только что вышла она. Волна жара затопила ее с головы до ног, Грейс знала, что ее лицо наверняка красное, как спелая клубника.
– Грейс? – Вильгельмина вышла вперед и положила руку на ее локоть. – Все в порядке?
Беатрис присоединилась к ним.
– Это был… – Она посмотрела на лестницу, потом на Грейс. – Это был лорд Рочдейл, верно?
– Да, он, и я вовсе не уверена, что все в порядке. Я так смущена, что не знаю, что делать. – Она помолчала, сделала еще один глубокий вдох и заставила себя убрать из голоса горестные нотки. – Вильгельмина, пожалуйста, не уходи. Я хочу, чтобы вы обе остались, пока не уйдут остальные гости. Мне нужен ваш совет. – Она посмотрела на Беатрис и улыбнулась. – И кроме того, мы должны услышать все о твоей помолвке. Пожалуйста, идемте в гостиную:
Грейс провела подруг в гостиную и постаралась принять самый безмятежный вид для встречи с остальными гостями. Она выдержала еще целый час, пока друзья и знакомые приходили и уходили, оставаясь не дольше предписанных пятнадцати минут. Маргарет, ее падчерица, тоже нанесла ей один из своих редких визитов, и Грейс про себя возблагодарила Господа, что она не приехала раньше, когда Рочдейл еще был здесь. Но Маргарет наверняка услышит об этом, как, похоже, слышала обо всем, что происходило в свете. Несмотря на свою набожность, Маргарет была закоренелой сплетницей. Грейс наверняка ждет еще одна лекция о зле общения с распутниками. Хотя она не сомневалась, что заслужила это, лучше было бы все-таки чтобы Маргарет держала свое мнение при себе.