К моменту появления Ханны на улице, перрон уже пустовал, и это девушку более чем устраивало. Не провожаемая ничьими любопытными взглядами, она легкой походкой устремилась к дороге, уходящей на восток. По расчётам, через три километра должна будет показаться канатная дорога через ущелье, а там уже недалеко до деревни, в которой Ханна планировала остановиться на ночь и там же договориться о лошади или ещё каком транспорте до катакомб Калами.
Пока Ханна бодро шагала по дороге, на пути ей никто не встретился, видимо, пассажиров поезда уже забрали или они успели арендовать транспорт заранее, по крайней мере, пешком, как она, никто не шел. Или всем просто нужно идти в другую сторону. Чувствуя себя свободной от условностей, Ханна начала напевать полюбившуюся ей арию из последней увиденной оперы, сначала тихо, потом в голос. Голос у неё был не сильный, но, как говорили, красивый. Ханна в это особо не верила, самой ей с детства достаточного собственного чувства ритма, чтоб петь и танцевать, но на публику она этого никогда не делала, не считая балов, конечно, но там все танцы формализованы и фантазию проявлять не принято. Шаг за шагом Ханна ещё и пританцовывать начала, увлёкшись.
Танцевать Ханна любила, в Бранъярне, королевской академии, где она училась, когда ей была предоставлена возможность выбора факультативных дисциплин, Ханна, не раздумывая, назвала «Этикет и Танцы», которые входили в перечень обязательных дисциплин для «не магической» половины учеников. Практически все ученики-маги выбирали светский этикет, но в расширенном виде, с танцами, обычно не брали. Больше Ханна не взяла себе дополнительных занятий: изучение языков её не интересовало, для этого имелись артефакты, теология была ей без надобности, как и экономика с социологией… Келана — Анам Кара из триады Ханны всегда возмущалась необходимости выбора факультативов, этот синий чулок и книжный червь искренне считала, что ученики Бранъярна должны изучать все преподаваемые дисциплины. Ох, как они спорили с ней! Келану не убеждали даже расчёты Тирны, третьей из их триады, о том, что в сутках не хватит часов, чтоб изучить все предметы из списка, даже если не оставлять времени на отдых. Несмотря на споры, Ханна искренне любила своих Анам Кара – «друзей души», но согласиться с Келаной не могла при всём желании. Ей нравилось, что Академия делила учеников на магический факультет и на светский факультет. И у каждого были свои обязательные дисциплины, некоторые из которых можно взять дополнительными ученикам из другого факультета. Хуже всех приходилось тем ученикам, которые имели жреческий сан — довольно распространённое явление в мире, где аристократы охотно заключают браки со служителями богов. Таким ученикам по умолчанию одним из обязательных факультативных предметов шла теология, со всеми вытекающими последствиями в виде тематических спецкурсов.
Ханне было, в принципе, не до факультативов, достойная дочь клана артефактологов с детства знала, чем будет заниматься, и по-настоящему любила свою профессию. Уже в Браньярне она определилась с тем, что ей интереснее не творить новые артефакты, разрабатывая схемы и принципы работы, а изучать древние, созданные ещё до Катаклизма. У неё был талант быстро и точно понимать принципы их работы, которые потом успешно применялись на практике при создании новых, современных вариаций. Её имя часто мелькало в научных журналах, которые Ханна тщательно складировала в нижнем ящике письменного стола, запирая его на ключ. Отчего-то она стыдилась этой своей слабости. Чего не скажешь о Кайне — её кураторе, который искренне радовался успехам подопечной и упорно твердил, подшивая очередную статью в её личное дело, что, если б не возраст, Ханне давно бы дали научную степень просто за заслуги перед артефактологией в целом. Но, увы, двадцать четыре года — слишком юный возраст для мага. Да и без этого Ханна особым уважением в обществе магов не пользовалась, что и понятно: молодая, так ещё и женщина, ещё и артефактолог.
Артефактологи, при всей своей многочисленности, не пользовались особым почетом в магической среде. Конечно, куда им, тем, кто делает жизнь проще и доступнее, до некромантов или психокинезников. Им даже прозвище придумали язвительное — «сумочники».