Теперь бы понять, куда мне идти. Оглядываюсь, не понимая, где я, вообще, нахожусь. Карту бы мне, да вряд ли тут она есть. Замечаю девушку, выходящую из спальни с грязным бельём.
— Подожди, – окликаю её, добегая до двери, помогая закрыть её за ней.
— Да?
— Подскажи, где здесь кухня? Как туда пройти? – Спрашиваю я.
— Ах, кухня. Тебе нужно вернуться туда, где была ты. Затем пройти прямо, и увидишь лестницу по ней спуститься и пройти пролёт в обратном направлении, там ещё одна лестница. После неё поворачиваешь налево в бальные залы, и там уже найдёшь, – услужливо объясняет она.
— Спасибо большое, – улыбаюсь, разворачиваясь, и прохожу снова мимо спальни, где раздаются недовольные детские выкрики и усталый голос Джефферсона. Вот это характер. Уже с пелёнок знает, что хочет и чего не потерпит. Феноменально.
Иду по коридорам, надеясь, что больше никого не встречу. Какой у меня насыщенный день, да и устала немного от сильной эмоциональной встряски. Наконец-то добираюсь до кухни и вдыхаю горячий воздух. Несколько женщин крутятся возле огромных плит, здесь жизнь идёт таким быстрым ходом, что меня чуть с ног не сбивает одна из них, пронося на противне заготовки булочек.
— Энджел, иди сюда, – зовёт меня Кэрол. Улыбаясь ей, маневрирую между суетящимися женщинами.
— Привет, меня прислали к вам, – произношу, наблюдая, как она быстро смешивает что-то в глубокой чашке.
— Джефферсон сослал тебя к нам, чтобы ты отдохнула. Он всегда это делает, – смеётся она, вытирая руки о передник.
— Что это? – Удивляется, указывая на мои руки.
— Ах, это. Я была в спальне у маленькой девочки и нашла там куклу. Она так расстроилась, что она разорвана и обвинила меня…
— Снова проказы Венди, – подаёт голос одна из женщин.
— Проказы? – Хмурюсь.
— Да, ты новенькая и не знаешь, какая мелкая пакостница эта Венди. Трюк с куклой и её визгом был примерно раз десять уже, – отвечает другая женщина, мягко улыбаясь мне.
— Вообще-то, двенадцать, – смеётся та, что ставила булочки.
— Зачем? Зачем она делает это? – Вздыхая, я смотрю на разорванную куклу.
— Потому что она истеричка, как её мать и бабушка. Наглая мелкая засранка, избалованная ими. Она сама порвала её, и все на это ведутся. Тебе повезло, что это кукла, а не ножницы или нож, – усмехается Кэрол.
— Нож? – От шока, даже присаживаюсь на лавку, что стоит рядом со столом.
— Ага. Она Донну так напугала, – кивает Кэрол.
— Бедная Донна, она беременна и ей нельзя было так волноваться. Венди решила, что Донна отличная мишень для метания ножей…
— О, Господи! И никто ей ничего не сказал? – Ужасаюсь такому.
— Нет, конечно. Она только пугает ножами, ей всё прощается. Она выставляет всех виноватыми, кроме себя. Хорошо, что Джефферсон вовремя появился, а то было бы чего похлеще, если бы это был призрак Освин. Неприятный тип, приехал вместе с этими, – похлопывает меня по плечу одна из женщин.
— Но, всё же, нитки есть? Может быть, она злится, потому что никто не собрал её любимую игрушку, – предполагаю я, пытаясь найти разумное объяснение такому поведению.
— Ага, она не милая девочка, Энджел. И не ищи в ней этого, она вырастет стервой, как её мать. Но нитки есть, глянь в первом шкафчике, там наверху найдёшь, – указывает мне Кэрол, возвращаясь к готовке.
Неправда. Каждый ребёнок хороший, просто многие не видят этого. У детей нет насущных проблем, вроде работы, попыток выжить в этом мире. За них обязаны думать родители. Именно обязаны, и никак иначе. Это большая ответственность, и если уж взялись, то надо сделать детство незабываемым. Дело даже не в деньгах, у нас их было недостаточно для богатой жизни, но это не сделало меня хуже или несчастнее. Наоборот, я научилась радоваться всему, что имею и что приносит мне судьба. Я обожала наши посиделки вечером возле камина, когда можно забраться на папу и чувствовать запахи масла и железа, впитавшиеся в его кожу. Это детство, которое у всех должно быть.
Делаю последний стежок, затягивая нить и отрывая зубами. Смотрю на свою работу. Как новая, ей понравится. Уверена, что должна Венди обрадоваться.
— Боже, спасите меня! Пожалуйста, спасите, иначе я волосы себе повыдергаю! – Крик от входной двери, и как смерч мимо меня проносится девушка, размахивая блокнотами, падая на лавку.