— Ваше сиятельство, мне поручено прислуживать вам, пока не доберется ваша горничная. Я вернусь чуть позже, чтобы помочь с платьем, не забудьте запереть дверь.
Я неохотно выбралась из бадьи, зябко переступая босыми ступнями, и завернулась в приготовленное полотно. За спиной снова открылась дверь. Занятая переплетением кос, я не обернулась, а только попросила:
— Подай мне одежду.
Но вместо того, чтобы снять с меня мокрую простынь и подать нижнюю рубашку, мне протянули верхнее платье — я обернулась и мгновенно онемела.
Глава 21
Я, наверно, попала в дешевый любовный роман: протянутая рука принадлежала ни больше, ни меньше его величеству. Вероятно, сказался шок, ничем иным я не могу объяснить свою следующую фразу:
— Сначала нижнее…
Эдуард молча протянул мне нужное и, повернувшись ко мне спиной, принялся разглядывать гобелен. Заниматься этим ему пришлось довольно долго: нервная обстановка не способствует быстрому натягиванию платья на влажное тело. И все же я почти справилась, оставалась только шнуровка на спине. Эдуард словно почувствовал это, резко обернулся, обошел меня и рывком затянул шнуровку.
— И как только осмелилась?
Я сразу поняла, что он имел в виду.
— Леди Имоджин сказала, что формально это не нарушение, раз не было приказа.
— Имоджин… Буду знать, что мои подданные по-хорошему не понимают. Теперь буду приказывать.
Он, наконец, отошел от меня, и его дыхание перестало согревать мой затылок. Я нашла в себе силы обернуться.
— У меня есть важные сведения, и я считаю…
— Что мне «безотлагательно необходимо с ними ознакомиться»? Тебя следовало бы как следует наказать, но это была бы вопиющая неблагодарность с моей стороны.
Вдруг Эдуард мальчишеским жестом взлохматил волосы.
— Ну зачем ты сюда притащилась? — и столько беспомощности в голосе, что я растерялась. — Я не могу даже сдать тебя под присмотр отца, он нужен мне завтра на охоте.
— Да что случилось? Я уеду завтра, если это так необходимо.
Эдуард осмотрелся в надежде устроиться удобно, но сесть кроме кровати можно было только на низкий сундук, и ему пришлось с этим смириться.
— Уже на подъезде к замку в меня стреляли. Судя по обломку, из арбалета. Самое удивительное, у стрелка могло получиться.
— Но у тебя же великолепная защита, — от волнения сбилась на «ты». Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и Эдуард это заметил. Со смешком он сделал приглашающий жест в сторону кровати:
— Можешь присесть, все равно почтения я от тебя не добился.
Отказываться было глупо, и я воспользовалась позволением. Сидеть как леди на мягкой кровати невозможно, это знает каждый. Поэтому, поерзав, я плюнула на приличия и забралась на покрывало с ногами. Все равно собирается наказывать, значит, можно не мучиться с этикетом. Эдуард только скривился, мол, а я что говорил.
— Моя защита по-прежнему великолепна и по-прежнему на мне. Но кто-то, видимо, вычислил ее слабые места, о которых мы и сами не знали. Ты в курсе, что подобная защита настраивается по принципу «принятие и отторжение»? Она отторгает все чужеродное, что может причинить мне вред. И пропускает родственное. Например, я могу сделать себе порез для проведения ритуала.
Я начинала догадываться, как преступник мог обеспечить успех своему предприятию.
— Они смазали арбалетный болт моей кровью, и защита восприняла его как неопасный. Подумать только, броня, разработанная Тофинбейлом, установленная силами четырех сильнейших магов королевства, не сработала! Меня спас маленький артефакт, о котором я не имел понятия. Кстати, на будущее, если бы я знал, что он так может рвануть, я бы держал поводья крепче. Смелый настолько резко дернулся от вспышки, что я чуть не вылетел из седла.
— Тут есть что-нибудь выпить, — просипела я.
— О! Кто-то дорос до выпивки? Вообще, эту комнату подготовили для тебя по указанию ее величества. Не сомневаюсь, она велела обеспечить ужин ее гостье. Посмотри в одном из сундуков.
По закону подлости вечерний перекус мне оставили именно в том сундуке, на котором сейчас сидела королевская задница. Ничего особенного: пара бутербродов, несколько кусочков сыра и яблоко. Ну, и действительно вино. Вид еды вызвал звучное урчание не только в моем животе. Пришлось делиться. Глупо уморить короля голодом, если спас его от выстрела. В конце концов, он даже оказался полезным: сама бы я ни за что не смогла открыть бутылку без штопора.
— То есть я не мерзну сейчас в донжоне благодаря ее величеству?