— Да, а платье тебе отдала Дивона.
— А Алисия?
— Моя мать вовсе не мелочная, леди Уэзерфлоу тоже предоставили одежду.
— Это она сказала тебе про артефакт, — я начала понимать, чем вызвана повышенная забота о моем комфорте.
— Да. Знаешь, я ведь ей даже не сразу поверил. На нем не было твоей магии, уже здесь Иден нашел признаки того, что ты его носила.
— Эту защиту делала для меня Алисия, но за четыре года она мне не пригодилась.
— Сильная вещь, у нее определенно талант, не зря с ней занимался Тофинбейл. Ну, выкладывай свои «безотлагательные» новости.
И я, потрясая дневником, вывалила на него сумбурный рассказ о наших находках. Эдуард пролистал тетрадь, что-то пробормотал, но всерьез им не заинтересовался и вернул мне.
— Хорошо, я подумаю, кто бы это мог быть. Сейчас навскидку никто из присутствующих в замке не подходит.
Я была разочарована, в глубине души я надеялась, что Эдуард сразу назовет имя предателя, мы, то есть Фаренджер или отец его повяжут, и все станет хорошо.
— Амелия, я действительно благодарен тебе за все. За спасение короля полагается вознаграждение. Титул или драгоценности, но я дам тебе что-то получше. Если ты пообещаешь, что не будешь вмешиваться, я отвечу на твои вопросы. Я слишком хорошо тебя знаю, обещай!
Я кивнула, Эдуард недоверчиво посверлил меня глазами, но ему пришлось удовольствоваться тем, что есть.
— Спрашивай, — вздохнул он, вытягивая ноги.
— Что вы узнали про того, кто переписывался с Гиневрой? Он причастен?
— А что тебе уже рассказал отец?
— Этот тип приехал вместе с лидванской делегацией, — отчиталась я.
— Он действительно входит в ее состав. Ему лет сорок, сам он родом из Хвиссинии, лет пятнадцать назад перебрался в Империю, купил себе поместье, устроился при дворе, ни в чем подозрительном замечен не был. Мы за ним последили, все время был на виду, правда, бледный и дерганый какой-то.
— И император не заподозрил в нем шпиона?
— Ну, раз ты заподозрила, значит, и император смог додуматься, не находишь? Думаю, за ним приглядывали.
— Но зачем он отправил с посольством такого мутного типа?
Эдуард посмотрел на меня как на несмышленыша.
— Либо его нужно было удалить на время от двора, либо он должен был проколоться здесь.
— Кроме него и Гиневры, к тайнику никто не ходил, я думаю, что он причастен к этому делу.
— Я тоже так думаю, но определенно был еще кто-то, кто пока не попал в поле зрения, — согласился Эдуард.
— Но ты считаешь, что это подстава, направленная на лидванцев? И что сам император никак не замешан? — недоверчиво спросила я.
Он поморщился:
— У меня есть на то причины, но я не говорил обо всех имперцах.
Я быстренько сложила эти слова и то, что мне сказал Фаренджер.
— Выходит, императору ты доверяешь?
— Не наглей, Амелия! Кто-то обещал в это не лезть. Послушай меня, я прошу тебя сделать мне небольшое одолжение: веди себя тише воды, ниже травы. Сегодня сиди в комнате, побудь хорошей девочкой и просто ляг спать. И ни на шаг завтра не отходи от Бриана.
— Я постараюсь, — вяло пообещала я. Глаза уже закрывались, напряжение последних часов отпускало, и меня потянуло в сон.
— Не постарайся, а сделай. Мне пора, и я очень рассчитываю на твою сознательность.
В этот момент даже я думала, что его надежды не беспочвенны.
Перед тем как дверь захлопнулась, я услышала:
— Приятно знать, что хотя бы иногда ты не пренебрегаешь бельем.
Вот мерзавец!
Глава 22
Мою дрему прервало появление Клары и багажа. Поразмыслив, я решила пока остаться в платье Дивоны. В особенности укрепилась в этом мнении, после того как Клара отметила, что шнуровка закреплена рыбацким узлом.
— Какая любопытная здесь прислуга, — удивилась Клара и пояснила, что даже ей сначала неплохо бы потренироваться в развязывании, и тогда, возможно, она сможет распустить шнуровку, не повредив чужого платья. Я ухмыльнулась, однако, неожиданные навыки у Дуду.
Сон я себе перебила, но была полна решимости приятно удивить его величество и действительно не высовываться из комнаты до завтрака. Поэтому решила почитать дневник, которому надлежало лечь в основу будущего гениального романа. Может даже его автора сделаю главным героем. Почерк определенно мужской. Грамотный мужчина триста лет назад — явно аристократ, или ученый, или кто-то из приближенных князя.
Конечно, грамотными были и высокоранговая прислуга, и служки, но я отмела эту мысль. Привычка вести дневник скорее присуща дворянам, людям попроще в то время было не до того. И я настроилась на увлекательное чтение об интригах. Увы, в первых сохранившихся листах речь шла о вещах довольно скучных: скупых описаниях ошибок, допущенных при наступлении, диспозициях войск, закупках вооружения, провианте. Словом, все то, что мне было совершенно неинтересно и никак в моем воображении не вязалось с захватывающими дух приключениями.