– Отличные шкуры, – не выдавая зарождающейся злости сказала я. – И ты знаешь это. Именно из нее сделаны твои сапоги, и куртка, и вся обувка твоей семьи. Если нашлась несчастная, согласившаяся жить с тобой.
Все в деревне шилось и мастерилось из шкур, добытых егерем и мною, а последние три года – только мною. Местные пытались охотиться, но их таланта и терпения хватало лишь на птиц. А одежду и тем более обувь шить было нужно. Вот и приходилось мириться с женщиной-охотницей.
Только многих такое положение дел злило.
– Оставляй мешок и проваливай, – срывающимся голосом приказали сзади. – Это будет твоя плата за то, что давно мяса в деревню не носила.
Я медленно обернулась, отчего-то улыбаясь. Похоже будет старосте сегодня зрелище.
– Нет.
Короткое слово прозвучало как команда. Щуплый, перекошенный на один бок мужик бросился в мою сторону.
В памяти всплыла история, как один из местных корову гнал с поля, да хлыстом приложился сильнее нужного. Так животина возьми и бодни хозяина. С тех пор перекосило его на левый бок.
Я немного подвинулась в сторону, и мужик с шипением промчался мимо. Развернулся и бросился обратно. Теперь мне пришлось сделать целых два шага, чтобы уйти от свирепого деревенщины.
– Что за корова, даже стоять смирно не можешь? – прорычал Кривой.
Я пожала плечами и улыбнулась шире.
– А ты так и не выучил урок, что от коров следует держаться подальше?
Глаза Кривого едва не вылезли на лоб. Он зарычал, сжал кулаки и еще менее грациозно, чем в первые разы побежал на меня.
Слегка присев, я поднырнула ему под руку, выставила ногу и подставила аккуратную подножку.
Кривой с ревом полетел на землю.
Я почувствовала азарт. Вся тоска и злость на Орсо, за то, что оставил меня, рвались наружу. Это был отличный шанс выпустить пар на Кривого. Но тот отчего-то замолк. Не шипел, не рычал, и даже не ругался.
Я с удивлением обернулась.
Кривой валялся посреди комнаты. Похоже, массивная лавка из толстых досок встретила его лоб ласковым поцелуем.
Я даже попинала его сапог кончиком носка. Кривой был надежно усмирен.
Разочарование – все, что я испытала, глядя на тушу у себя под ногами.
– Вот, пожалуйста, все что вы просили.
Жена старосты протягивала мне мешок, туго набитый и аккуратно завязанный. И когда только успела все собрать? Расторопная женщина.
Я забросила ношу за спину, мельком глянула на Ролока. Тот с растерянностью глядел на Кривого. Все еще надеялся, что тот очухается?
Кивнув хозяйке, я вышла на улицу.
В крови все еще гулял хмель от несостоявшейся по сути драки. «Развеялась», называется. Я ухмыльнулась, оглядела улицу. Старика Фрина нигде видно не было. Жители же деревни выглядывали кто из щели приоткрытой двери, кто из угла окошка.
И чего они ожидали? Что меня избитую выволокут из дома старосты?
Я поправила мешок на плече и спокойно зашагала к тропе. Нападения я не ожидала. На сегодня их порох перегорел, но вот наведываться сюда со шкурами больше не хотелось.
Лес встретил меня приятными шорохами, привычным скрипом веток, ароматом прелой листвы.
Я размеренно шагала по узкой тропке, и дурные мысли улетучивались сами собой. Лес усмирял мой пыл. Успокаивал. В чаще все делалось простым, понятным. Не то, что у людей.
Старик Фрин советовал развеяться. И что из этого вышло? Я ухмыльнулась. А в сторону шарахнулась одинокая белка, что спустилась на землю за орехом.
Еще он советовал мужа себе найти. Вот только кто же на меня посмотрит, как на женщину, а не как на «нежить проклятущую»? Людям было непривычно смотреть, как девочка росла у одинокого егеря. Училась всему, что положено знать охотнику, леснику – мужчине. Становилась ловкой, сильной, удачливой. В деревне осталось мало мужчин. Молодые все в город рвались. А те, что оставались были либо старики, либо как тот Кривой.
А тут какая-то девка выросла сильнее них!
Я вздохнула.
В городе, конечно, все по-другому. Жизнь там бежала быстрее, люди думали по-иному. Там уже и нежить если упоминали, то только, чтобы детишек ночами пугать непослушных. Правда, женщин вроде меня там тоже не встречалось. В Страде девушки были все разодетые в тонкие яркие ткани. Лица они разукрашивали красками, а себя поливали ароматическими настоями.
Я хихикнула. Любой зверь учует меня на другом конце леса, решись я на такой эксперимент.
Но и мужчин в Страде великое множество: военные, стражники, ремесленники, торговцы. Вот только что-то мне подсказывало, что ни один из них не потерпит рядом женщину ловчее себя.