— Есть, — возразила Агата. — Просто он на стороне расследования.
---
Скотланд-Ярд встретил их уже привычным набором: хмурые лица, запах чернил и табака, стук каблуков по коридору, издалека — чей-то громкий спор про то, кто виноват в росте преступности: иностранцы, газетчики или паровые машины.
— Мой голос за паровые машины, — пробормотала Агата. — Им явно не хватает любви.
— Что? — не расслышал Дориан.
— Ничего, — отмахнулась она. — Внутренний монолог вырвался на свободу.
Лестрейд ждал их в своём кабинете, опираясь на край стола. Вид у него был таким, будто ночь он провёл, споря с отчётами и проиграв.
— Леди Холмс, доктор Ватсон, — кивнул он. — У меня для вас две новости. Одна плохая, вторая — ещё хуже.
— Начните с плохой, — предложила Агата. — Психика будет подготовлена.
— Вчера вечером, — сказал Лестрейд, — в Челси найден мёртвым ещё один джентльмен. Лорд Генри Бромли. Несколько часов назад ему доставили приглашение в тот самый клуб, где погиб Кингсли. Он не дошёл.
— А ещё хуже? — спокойно уточнила она.
Инспектор положил на стол белый конверт, аккуратно развернул его, показывая содержимое.
На листе лежал круглый перстень. На тёмном металле поблёскивал знакомый символ: перекрещенные ключ и кинжал.
— Это прислали мне, — сказал Лестрейд. — Без записки. Только перстень. И… — он показал обратную сторону листа, — вот это.
На бумаге торопливым почерком было выведено:
«Следующий — ваш мозг».
Агата издала короткий смешок.
— Наконец-то меня заметили, — сказала она. — А то я уже начала переживать, что убийца не читает газет.
— Это не смешно, леди Холмс, — процедил инспектор. — Кто-то посылает в мой дом символ тайного общества и угрозу. И учитывая, что вы — наш «внештатный мозг»…
— О, так это комплимент, — оживилась она. — Значит, он признаёт, что без меня вы ему не страшны. Какая милость.
— Я серьёзен, — повторил Лестрейд. — После того, как вы вмешались, убийца стал… нервным.
— Нервные убийцы — самые промахивающиеся, — успокоила его Агата. — У нас будет шанс. Расскажите о Бромли.
Лорд Бромли, как выяснилось из доклада, был типичным продуктом эпохи: титул, состояние, несколько фабрик, трое слуг только для того, чтобы подавать ему сюртук и газету. Его нашли утром в кабинете собственного дома, за столом. Внешних признаков насилия — никаких. На коже над сердцем — тот же круглый знак.
— Значит, — подвела итог Агата, — у нас уже три тела, связанные символом. Профессор, банкир, лорд. Образованные, богатые, связаны с клубами, с тайным обществом и, вероятно, между собой. И убийца, который любит подпись.
— И перстень, — напомнил Дориан, глядя на символ, как на инфекцию под микроскопом. — Вы уверены, что это один и тот же человек? А не целая группа?
— О, я почти уверена, что группа, — сказала Агата. — Но в каждой группе есть тот, кто придумывает игры. И тот, кто расставляет фигуры. А ещё — тот, кого эти игры в итоге сожрут.
Она подняла перстень, повернула его в пальцах.
Металл был холодным, но от него словно исходила странная уверенность: здесь власть, здесь код, здесь клуб, куда вас не приглашали.
— Это приглашение, — сказала она наконец. — И одновременно предупреждение. Убийца говорит: «Я вижу вас, я знаю вас. Хотите играть — войдите в круг».
— Вы не собираетесь… — начал Лестрейд.
— Собираюсь, — отрезала она. — Иначе он начнёт считать, что мы боимся. А бояться должны они.
Дориан издевательски фыркнул.
— Чудесно. А я, значит, буду стоять рядом с теми, кто не боится. И держать под рукой всё для реанимации.
— Доктор, — сказала Агата мягко, не отрывая взгляда от перстня, — вы когда-нибудь замечали, что мы с вами идеально дополняем друг друга? Я ищу, где можно умереть, вы — где можно вытащить назад.
— Это самая странная форма признательности, которую я слышал, — проворчал он.
— Привыкайте, — посоветовала она. — У нас много странного впереди.
---
Из Скотланд-Ярда они вышли втроём: Агата, Дориан и Лестрейд — как странная, но удивительно работоспособная троица: мозг, совесть и бюрократия.
— Мы начнём с лорда Бромли, — решила Агата, садясь в карету. — Посмотрим дом, кабинет, окружение. Боюсь, в этом расследовании нам придётся познакомиться с лучшими представителями высшего общества.
— Вы говорите это так, будто собираетесь в логово крыс, — заметил Дориан.
— По статистике, — ответила она, — крысы честнее.
Карета тронулась. Агата откинулась на спинку сиденья, сжимая в кармане пальто перстень тайного общества.
— Знаете, — сказала она, глядя в окно на промелькивающие фасады, — иногда мне кажется, что я в очень длинном сне. В котором сценарист смотрел слишком много сериалов и перечитал Конан Дойля.