Но что-то ещё, гораздо более тревожащее, поднималось со дна её мыслей.
Она посмотрела на перстень.
И впервые услышала — нет, не звук, а память о звуке — как будто металл когда-то касался её кожи.
Сердце коротко сорвалось, ударилось о рёбра.
Вчера она смеялась над фиктивным браком. Сегодня перстень смотрел на неё, как улика, которая открывает дело, но закрывает спокойствие.
---
Путь обратно был тихим. Карета покачивалась, лошади фыркали, Лондон дышал гадкими, любимыми запахами. Агата смотрела в окно и думала, как легко жизнь превращается в странно знакомый роман, если очень сильно об этом не просить.
— Вы молчите уже пятнадцать минут, — заметил Дориан, не поднимая взгляда. — Я начинаю бояться.
— Я тоже, — честно ответила она. — Это очень плохой признак. Обычно, когда я молчу, происходит что-то ужасное.
— Вы уверены, что оно ещё не произошло? — уточнил он.
Агата повернула голову.
Он наблюдал за ней внимательно, настороженно. Как врач — за новой болезнью, как мужчина — за женщиной, которую начинает понимать слишком хорошо.
— Доктор, — сказала она тише, чем собиралась, — вчера вы сказали, что… я была помолвлена.
Его взгляд дрогнул.
— Да.
— С человеком, которого вы не знаете.
— Да.
— Но вы были свидетелем.
Пауза.
— Был, — признал он.
— И вы не помните его имени? Совсем?
Ещё тишина. Настолько густая, что слышно, как сапог кучера стучит по подножке.
— Нет, — произнёс он наконец. — Я дал слово. И оно не разрешает мне помнить.
У неё на мгновение перехватило дыхание.
Слово, которое запрещает память? Чёрт. Это уже не просто фиктивный муж. Это сюжет, который шепчет: тут есть то, к чему разум не готов.
И да, конечно, её часть, выросшая на криминалистике, документоведении и судебных протоколах, уже начала нервно писать отчёт об этом нарушении всех здравых норм.
Но другая часть — та, которая смеялась над Шерлоком, верила в силу дедукции и рождалась явно слишком любопытной — шептала: это будет красиво.
---
Дома Марпл встретила их, как встречают шторм — молча, но с выражением бесконечного осуждения.
— Бульон ещё тёплый, — объявила она. — Его надо выпить до того, как вы снова начнёте гоняться за убийцами и призраками.
— Призраки подождут, — уверенно сказала Агата. — А вот убийцы — вряд ли.
Она пересказала Марпл только самую безопасную часть расследования, умолчав о шкатулке, перстне и странной фразе о крови. Ватсон промолчал тоже. И это было самым тревожным.
Когда он уходил, она задержала его за локоть.
— Дориан, — тихо сказала она. — То кольцо… ты видел символ?
— Видел.
— И что ты думаешь?
Он медленно наклонился к ней. Так близко, что она почувствовала дыхание на щеке.
— Думаю, — прошептал он, — что вы только начинаете понимать, во что ввязались. И что whoever married you… не сдал ваши тайны в архив.
Она сглотнула.
— Ты хочешь, чтобы я боялась?
— Нет, — он улыбнулся уголком губ. — Я хочу, чтобы вы были осторожны. Боящиеся женщины делают глупости. Осторожные — выживают.
Он отпустил её руку и ушёл.
Агата стояла в холле, словно пытаясь услышать что-то, кроме собственного сердца.
Фиктивный муж.
Кровь и ключи ордена.
Перстень, который будто помнил её пальцы.
В XXI веке она умела работать с урикометрией, хронофорензикой, большими массивами данных. Но здесь… здесь ей предстояло работать с собственной судьбой. И с мужчиной, который давал клятвы, способные стирать память.
Она тихо рассмеялась — чуть устало, чуть сумасшедше.
— Ну что, Холмс, — прошептала она, поднимаясь по лестнице, — добро пожаловать в личное дело № 2. Найти убийцу, культ… и собственного мужа. Постараемся хотя бы тут не облажаться.
Но уже знала: она обязательно облажается.
Иначе это была бы не её жизнь.
Леди, которой хранят тайны
цельный текст, без лишних запятых, без служебных вставок
С трупами, как с книгами: если отложить, всегда забываешь важную строчку.
Но Агата не любила откладывать — особенно людей, которые внезапно перестали быть людьми.
Она прошла по коридору Скотланд-Ярда, ощущая на себе взгляды. Не грубые, не враждебные — скорее, осторожные. Так иногда смотрят на хищную птицу, которая по недосмотру оказалась на заседании голубиного совета.
Ватсон шел чуть позади, будто прикрывая, хотя делал вид что просто спешит. Его тень на стене была шире, чем обычно, и Агата подумала, что, возможно, в другом веке из него вышел бы неплохой рыцарь. Или хороший грех.
За разговором с Лестрейдом, за раздражённым моргом, за этим отпечатком перстня, всё сильнее проступала в её голове мысль: клуб был не просто клубом.