— От одной мысли о вышивке я согласна лучше бегать по трупам, — честно призналась Агата.
Марпл негромко проворчала что-то про «детей века пара и упадка нравов», но помогла ей добраться до маленькой смежной комнаты, где уже стояла наготове медная ванна, наполненная горячей водой.
Агата вдохнула и почти застонала от удовольствия: от воды шёл пар, пахло лавандой и чем-то ещё, напоминающим дешёвый гель для душа из супермаркета, только из позапрошлого столетия.
«Ну хоть это знакомо, — подумала она. — Вода тёплая, корсет можно снять. Уже не самый худший день в моей жизни».
Через четверть часа, когда тело наконец перестало ощущаться как чужой экспонат, она посмотрела на своё отражение в трюмо.
Та же женщина, что и вчера: тёмные волосы, собранные в разумный, практичный узел; бледная кожа; глаза — ясные, серо-зелёные, с умными, слишком внимательными складочками в уголках. Она бы дала этой женщине лет двадцать семь, максимум тридцать. Лицо не кукольной красавицы, но очень живое — с хитрой линией губ, как у того, кто привык задавать вопросы и редко принимает ответы на веру.
«Леди Холмс, — мысленно представилась она, — радикально замужем за чужими тайнами».
Марпл собственноручно помогла ей влезть в корсет с явной, почти садистской профессиональной радостью, но стянула его не до фанатизма. Затем — тонкое бельё, голубое платье с чёткой линией талии, лёгкие складки юбки. На шею — тонкая цепочка.
Кулона на ней не было.
Агата остановилась, пальцами машинально потянувшись к груди.
— Миссис Марпл, — осторожно спросила она, — тот кулон, который был у меня… где он?
— Тот кошмарный металлический кусок? — нахмурилась экономка. — Я велела убрать его в шкатулку. Он вам никогда не шёл, миледи.
— Он мне жизнь испортил, — буркнула Агата по-русски чисто для себя, — так что вы в целом правы.
— Простите?
— Ничего, — выдохнула она уже на английском. — На самом деле, положите его пока в самый дальний ящик. Подальше от глаз. И от шеи.
— С удовольствием, — с явным облегчением кивнула Марпл.
Завтрак прошёл на удивление мирно. Кофе здесь был слабым, как показания усталого свидетеля, зато булочки таяли во рту, а омлет был столь нежным, что любой диетолог из XXI века бы заплакал и убежал писать петиции.
Агата делала вид, что спокойно ест, а сама лихорадочно прокручивала в голове список задач.
Во-первых, она понятия не имела, какие именно отношения у леди Холмс с инспектором Лестрейдом. Судя по письму — уважительные, с лёгким оттенком «вы нас раздражаете, но без вас, чёрт побери, не выходит». Приятно. Знакомо.
Во-вторых, нужно было разобраться, с кем обручено тело, в котором она сейчас живёт. Кольцо на пальце явно намекало на то, что мир считает её чьей-то невестой. Этот пункт был особенно щекотливым.
В-третьих, Дориан Ватсон. Опасный пункт. Высокий, внимательный, язвительный. Слишком человек. Слишком мужчина. Слишком Ватсон.
— Вы задумались, миледи, — заметила Марпл, разливая чай. — Это всегда к беде.
— Это всегда к преступлению, — поправила её Агата. — А если мы не будем думать, преступления выиграют.
— Преступления уже выигрывают, — строго сказала экономка. — Они забрали у меня леди, которая вчера лежала без сознания на ковре, вместо того чтобы сидеть у камина с книгой.
Агата открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь столовой деликатно постучали.
— Войдите, — сказала она.
Вошёл лакей — молодой, чуть сутулый, с лицом человека, которого во время найма спрашивали только: «Умеете ли вы открывать двери и выглядеть прилично?» Похоже, обеим компетенциям он соответствовал.
— Миледи, — сообщил он, склонив голову, — доктор Ватсон.
— Совсем без подготовки, — вздохнула Агата. — Марпл, срочно спрячьте все опасные предметы. Включая мою собственную голову.
Доктор Ватсон появился в дверях через секунду, будто стоял за ними и ждал только команды своего выхода. На нём был тёмный костюм, аккуратный галстук, на руках — перчатки. Выглядел он так, будто спал мало, пил много кофе и уже успел поругаться минимум с тремя глупыми пациентами.
— Доброе утро, леди Холмс, — произнёс он. — Как голова?
— Всё ещё на плечах, — ответила она. — В отличие от профессора, которого я видела вчера.
Брови Дориана чуть дрогнули.
— Значит, вы помните своё падение? — уточнил он.
«Я помню всё, начиная с XXI века, — подумала Агата. — Но тебе об этом лучше не знать. Ты и так достаточно терпишь».
— Помню, как было грязно, мокро и скучно, — сказала она вслух. — Мой обычный рабочий фон.